Но чем бы все ни закончилось, насколько бы гостеприимным ни был ад, я всю жизнь буду презирать маму за поступок, который она совершила.

А с приходом Албанцевых все стало в разы хуже. Началась карусель пафоса, лицемерия и наигранного восхищения. Каждый из присутствующих пытался казаться лучше, чем он есть на самом деле. Все были не прочь продемонстрировать, какой у них прекрасный участок, как они успешны и счастливы. Но если копнуть глубже, уверена, там столько скелетов спрятано…

— Мы с супругом неделю назад были в Европе, — говорит Антонина Захаровна, ковыряя вилкой в салате.

 — Выбрались всего на пару дней, чтобы пообщаться с риелторами и ландшафтными дизайнерами. Они нам столько интересных «фишек» рассказали, которые помогут сделать дом детей более функциональным и современным.

— Анна, а у есть какие-нибудь пожелания? — спрашивает Станислав Евгеньевич, загоняя меня в тупик.

От неожиданности я поперхнулась чаем и зашлась в кашле.

— К-какие пожелания? — хлопаю невинного глазами. Можно подумать, мое мнение кого-то волнует.

— Анна, ну ты чего? — слишком слащаво улыбается Антонина Захаровна. — Мы о вашем доме.

Плутос скоро закончит работать над проектом. И пока еще можно внести правки, с радостью выслушаем тебя. Вдруг, например, тебе нужен личный кабинет. Ты же планируешь после университета пойти работать? — и смотрит так пронзительно, будто пытается уличить меня меркантильности."

"— Только недолго. Я хочу быть молодым дедом, — хохочет Станислав Евгеньевич и его смехом заражаются остальные. Вот только, видимо, мне одной хочется плакать. — Вы, пожалуйста, не затягивайте с этим делом.

Финишируем. Приближаемся к точке невозврата, потому как этими словами Албанцевы дали понять, что выражают полное согласие на наш брак.

Без отступной и права на индульгенцию. По сути, получив одобрение на наш союз с Плутом, этот день можно считать днем сватовства.

Ненависть разгорается внутри ядовитым пламенем. Мне становится дурно, тошнота подкатывает к горлу. Каждое слово присутствующих, словно жесткая пощечина. А я не успеваю вовремя увернуться.

Подскакивая из-за стола, теряю равновесие, но успеваю схватиться за плечо отца.

— Анна, тебе нехорошо? — следом за мной подрывается Плутос.

 — Давай-ка мы выйдем на улицу.

Да, мне нехорошо! Мне плохо. Очень плохо! Так, что хочется кричать!

Приобняв меня за плечи, Плутос выводит во двор и дает возможность отдышаться. Но сомневаюсь, что от этого станет легче. Если не брать во внимание внешнюю оболочку, внутри я разбита и уничтожена. Именно так выглядят марионетки? Пустые внутри, но живые снаружи. А главный зритель даже не подозревает, что таит в себе это безвольное существо.

Медленно передвигаясь по периметру участка, жадно глотаю воздух.