Анна, такое предательство не прощается! — сжимая переносицу, папа делает несколько глубоких вдохов и выдохов. — Мы… Мы же семья! Если не думаешь о себе, подумай о нас с матерью! Албанцев перестанет быть моим партнером, и в любой момент я могу лишиться работы. Ты этого добиваешься?

— Ты нас в могилу сведешь! — подливает масло в огонь мама и ахает, схватившись за сердце.

Увидев, как у нее подкашиваются ноги, меня тут же охватывает паника. Все словно в замедленной съемке происходит. Закатив глаза, она стала падать, благо отец, стоявший в шаге от мамы, успел среагировать и молниеносно подхватил обмякшее тело на руки.

— Посмотри, чем оборачиваются для нас твои капризы! — уложив маму на кровать, отец похлопал ее по щекам, пытаясь привести в чувство.

В этот момент я думала, что умру, потому как, испугавшись за жизнь матери, у меня закружилась голова, в глазах потемнело. Никогда не думала, что страх может так сильно разрушать человека. Всего секунда… Ровно столько мне понадобилось, чтобы почувствовать на себе вину размером с целую вселенную.

— Мама! Мамочка! Боже мой… Что я наделала! — давлюсь слезами и падаю перед ней на колени.

 — Прости меня.

— Видишь, видишь, что ты натворила? — взгляд отца становится жестким. Мне кажется, что сейчас он может ударить меня, не в силах контролировать бушующую ярость. — Радуешься результату своих поступков?

— Я не хотела, честно! Я же люблю вас! — глядя на то, как мама в каких-то муках ловит губами кислород, принимаюсь искать домашний телефон, чтобы набрать «03». — Сейчас… Сейчас скорую вызову. Мамуль, держись!

— Пока скорая приедет, неделя пройдет! Неси воду и аптечку! — рявкает отец.

Подрываюсь на месте и несусь на кухню.

Сердце бешено бьется в груди, пульс в висках долбит. Пытаясь найти лекарства, судорожно рыскаю по шкафам и задыхаюсь от слез. Если с мамой что-то случится, я себе этого никогда не прощу. И только сейчас понимаю, что это и есть первый результат моих действий.

В спешке хватаю бутылку, таблетки и, зажав их подмышкой, несусь обратно в комнату. Но какого было мое удивление, когда, войдя в спальню, я увидела, как родители оживленно размахивают руками и о чем-то тихо шепчутся. Но, увидев меня, резко прекращают разговор.

— Мам, тебе уже легче? — спрашиваю виновато, протягивая лекарства.

— Легче? Да я едва от разрыва сердца не умерла! О чем ты думала, Анна, когда такое говорила? — озлобленно цедит мама, разбавляя водой успокоительное. — Побойся Бога, милая, перестань гневить небеса! Или в тебя лукавый вселился?

А дальше начинается что-то нездоровое. Перебивая друг друга, родители, словно сорвавшись с цепи, принялись ругать меня, на чем свет стоит. Обвиняли, что я отбилась от рук и не способна понять простейшие вещи.