И это на самом деле так — нас просто никто больше не найдет.

Когда Окунев подошёл ко мне, я быстро шепнул ему:

— Лезь в кузов!

— А ты? — опешил он.

— Нужно валить отсюда! Жди сигнала!

— Но как же…

— Все! Потом обсудим! — отрезал я. Обстановка складывалась нехорошая, но я все просчитал… Краем глаза заметил, что боевиков вокруг осталось всего пятеро. Двое отвлеклись. Сейчас у них невыгодная позиция… Шанс действовать, другого может и не подвергаться…

— Что же, Том! Спасибо за понимание! — широко улыбаясь, я шагнул ближе и протянул ему руку для рукопожатия. Американец, чуть замешкавшись, ответил на «дружеский» жест.

Ловко перехватив кисть ЦРУ-шника, я скрутил ее в болевом приеме, тут же выхватил пистолет.

Том попытался препятствовать мне, но получил локтем в нос, а затем торцом рукояти в ухо, отчего обмяк и почти перестал сопротивляться.

— Назад! — громко рявкнул я, держа ствол у виска Тома.

Произнес это и на английском — для инструкторов, и на арабском — для боевиков. И те и другие меня поняли. — Если не хотите, чтоб у командира появилась новая дыра в голове, назад! И оружие опустить! Ну!

И они отступили. Неуверенно. Медленно. Поглядывая друг на друга.

— Ты дурак… — сквозь зубы боль и злость, прошипел Том. — Вам отсюда не уйти!

— А вот это мы ещё поглядим! — кивнул я, концентрируя предельное внимание на боевиках справа и слева. — Оружие опустили!

Итак, их пятеро там, ещё двое инструкторов ЦРУ — шансы явно не в мою пользу, но когда это я пессимистом был?

Другой рукой, кое-как выхватил из жилета-разгрузки Тома круглую лимонку. Пиндосы советское оружие не признавали, вплоть до тех же гранат. Как угодно. Как по мне, наши РГД и «эфки» куда эффективнее.

— Антон? — вопросительно крикнул я, привлекая внимание Окунева.

— Я в кузове! — отозвался тот.

— Загляни, что там в ящиках. Живее!

— Ага…

Через несколько секунд:

— Черт, тут какие-то ракеты. Разобранные. Не знаю, это не наше. Не от С-200!

— Спускайся!

Все это время я медленно отходил назад, прикрываясь американцем. Постепенно я оказался прикрыт — с одной стороны полуразрушенная стена какого-то строения, с другой — наш грузовик. Возвращаться в кабину я не собирался — не было смысла.

Все происходило достаточно быстро. Мои действия вызвали у них шок — не ожидали ничего подобного от противника, который не похож на грозного врага. Считали, что дело сделано. А пристрелить в спину — много ли ума нужно?

Ага, конечно! Русского разведчика так просто не сломать!

Американец попробовал вырваться, но получил пулю в плечо. Затем лимонка полетела точно в кузов КамАза… А я, решительно увлекая Тома за собой и прикрываясь им как живым щитом, нырнул за руины. Секундой спустя туда же плюхнулся и Окунев. Глаза выпучены, лицо бледное. В руках гаечный ключ.

Оглушительно грохнуло.