Нарочито медленно начинаю раздеваться, лишь пытаюсь оттянуть неизбежное. Кое-как распутываю нити корсета. Платье он уже и без того порвал. Дорогая ткань скользит вниз по юному хрупкому телу.

На секунду замираю, прикрывая грудь руками.

— Продолжай. До конца.

Я сглатываю и встаю на ноги. Пошатываясь, переступаю через пышные юбки, отбрасываю платье в сторону. Остаюсь перед мужем почти полностью голой. На мне лишь белые чулки с кружевными вставками, ажурные белые трусики и повязка невесты на левом бедре. На ногах туфли на среднем каблуке.

— Руки. Убрать.

Мои руки сами по себе падают по швам. Невозможно не подчиниться такому командному голосу. Прирождённый лидер. И вожак.

Асадов смотрит на меня. В упор. Не моргая. Чёрные зрачки голодом поблескивают в темноте. Мужчина обхватывает вновь вставший член рукой, крепко его сжимает. Начинает медленно водить ладонью, стимулируя эрекцию ещё больше, ускоряясь с каждым новым движением.

У него не член. А бивень носорога какой-то. Огромный и толстый. Ненасытный. Восстановился за пять минут и уже опять в бой прёт. Он же меня насквозь им проткнет. Я слишком маленькая для такого гигантского размера.

— Ложись спиной на кровать.

Как это?

Нет!

Он ведь только что кончил. Я понадеялась, что это всё… конец на сегодня. Однако я не угадала.

Застываю, прикусив нижнюю губу.

— Софья, я не люблю повторять несколько раз, — угрожающе произносит, прищуриваясь.

Когда он щурится, он реально похож на демона. От этого чудовищного взгляда можно потерять сознание.

— Мне не нужна такая жена — тугодумка.

— П-простите. Я просто слишком в-волнуюсь. Я никогда не была с мужчиной. Никогда не видела голого мужчину. Никогда не видела мужского полового органа. Никогда не делала минет, — оправдываюсь как какая-то школьница, стоящая на табуретке.

Мне кажется, я сейчас разрыдаюсь. Выгляжу такой жалкой.

— Не стоит волноваться. Я опытный. Всего лишь лишу тебя девственности. Это естественный процесс. Через такое проходят все девушки. Это неизбежно.

Подбодрил вроде как. Спасибо.

Только легче не стало.

Голос как сталь, не внушает доверия. И сказано это было с чёрствой интонацией. Без капли тепла.

Я хочу, чтобы он меня обнял. К своей могучей груди прижал. Приласкал. Подарил хоть капельку заботы… Мне стало бы легче.

Ну почему он такой?

Айсберг ледяной.

— Мы должны сделать это сегодня. В нашу первую брачную ночь. Твой отец просил меня, чтобы я утром вынес ему простынь, как доказательство, что ты была невинна.

— Что?

Глаза от шока распахиваю.

Это шутка?

— Это одна из традиций вашей семьи. Отданная замуж девушка должна быть невинной. Поэтому я и взял тебя в жёны. И заплатил за твою невинность слишком дорого… Тебе что не говорили о традиции?

— Нет.

Я просто не верю в то, что слышу.