В кожу втыкаются мелкие, ледяные иголочки — так на меня влияет этот дьявольский взгляд.

До меня вдруг доходит осознание… Они это сделали. Мои родители устроили смотрины будущему жениху. Но разве это допустимо? Чтобы их дочь оценивали и покупали как товар в магазине?

— Ну к-как? — мама теряет терпение. Нервничает, даже заикается. На кону миллиарды долларов. Он просто должен сказать «да». И Королёвы станут самыми богатыми в узком кругу элитного общества людьми.

— Красавица, правда? — вдруг оживает отец. — Редкий цветок. Растили и оберегали как не знающий цены бриллиант.

— Всё ещё невинна, — зачем-то добавляет мама. Я оборачиваюсь, смотрю на неё с укором, а она напоминает мне хитрую лису со своими светло-зелёными прищуренными глазами.

Топот шагов прекращается. Карим Асадов замирает точно за моей спиной. Я даже чувствую его горячее, пряное дыхание, ласкающее мои длинные иссиня-тёмные волосы, пышными волнами ниспадающиее до самой талии.

Следующие слова звучат как выстрел. В самое сердце.

— Хорошо. Ваша дочь выйдет за меня замуж. Только так я согласен на совместный бизнес.

— Чудесно! — звонко смеется мама, вскакивая с места. — Мы согласны! Уже давно присматриваем нашей младшенькой достойного жениха.

— Мама! — бледнея от ужаса, кричу я, мгновенно оживая. — Не хочу! Не люблю его! Впервые в жизни вижу!

Они что? Серьезно?

Замуж… За незнакомца?

Господи, я наверно сплю.

Я отскакиваю от жуткого мужчины на несколько шагов назад, неуклюже спотыкаюсь о край ковра. Мизинцем больно бьюсь, боль жгучую чувствую! Реальную боль. А значит, не сплю. Значит всё это происходит со мной на самом деле.

Замуж за этого монстра?

Никогда!

— Цыц, София! — мама зло топает ногой. — Решение не оспаривается! Через три дня ты выходишь замуж.

На глазах наворачиваются слёзы.

Нет! Чёрт. Нет!

Как же Миша?

Я ведь другому себя обещала…

Я Мишку своего люблю!

Простого парня. Работягу, весельчака."

"Который работает у нас садовником вот уже сколько лет.

Я не могу справится с эмоциями. Смотрю сначала на улыбающуюся мать, потом на этого монстра, проклятого и бородатого, лицо которого не отражает в мимике абсолютно ни-че-го. Кроме стали. И уродливого, пугающего шрама. Меня душит обида, неверие.

Довольный отец бежит к мужчине с распростертыми объятиями, протянув обе руки для рукопожатия. Асадов смотрит на руки отца так презренно, словно он ему не руки, а лопаты с навозом протягивает. Свои же он держит в карманах чёрных брюк.

— Я счастлив, дорогой Карим, что мы скоро станем родственниками! — захлёбываясь от радости восклицает папа.

— Но самое главное — бизнес партнерами, — звонко стрекочет мама, добавляя.

Асадов нехотя вытаскивает руку из кармана, тянет навстречу. Только не так как это делают простые смертные. Ладонью вниз.