Пальцами в мои длинные волосы впивается, до сладкой боли их на кулак наматывает. Мелким градом сыпятся шпильки — моей восхитительной причёске конец. Варвар! Он ерошит локоны большой и сильной рукой, точно уничтожает всё, к чему прикасаются его кровожадные руки. Руки безжалостного палача.

Острая волна чего-то необъяснимо тягучего проносится внизу живота.

Ощущения волнительные и отвратно сладкие. Одновременно.

А я неожиданно испытываю что-то такое странное… Как будто сильно желаю проклятого деспота. Но он воспринимает меня не как жену, а как роскошную игрушку для постельных забав. И как свою личную декорацию, дабы все знакомые и друзья охали от зависти, что его украшением является такая красивая и юная девушка.

Этот брак нужен был нашей семье для совместного бизнеса. Моя мать отдала меня важному, влиятельному человеку: ужасно богатому миллиардеру. Он купил меня, будто привлекательную куклу, чтобы я играла роль его жены, была, так сказать, эксклюзивным украшением. Чтобы отлично смотрелась в кадре во время пресс-конференций с журналистами.

— Ты моя, София. Моя! Моя собственность… — он алчно рычит мне это в ухо и резко зарывается в шею. — Запомни это на всю жизнь. Я купил тебя. Можешь считать, что я твой хозяин.

Он целует меня, как какой-то одержимый зверь. Я задыхаюсь. Трясусь, будто в лихорадке. Слишком сильные эмоции переживаю. И очень странные — новые для меня. Безумные!

Слишком близко. Очень жарко! Он прижимается ко мне голым торсом, и я как мороженное таю на жаре от прикосновения мощного тела, очерченного идеальными каменными мышцами.

Ощущать его жар, твёрдость его мышц, его изысканный запах волнительно приятно. Ведь он такой рослый и мощный, что я теряюсь в его власти и чувствую себя мелкой блохой на фоне двухметрового амбала.

А как он пахнет… Голова кругом.

Сигареты. Духи. Мята…

Бешеный микс опытного доминанта.

Я слегка постанываю, машу головой в разные стороны, пока зверь лакомится моей шеей. Он чуть прикусывает венку на коже, а потом губами в укус впивается, оставляя метки на нежной бледно-розовой коже. Засосы.

— Это клеймо, — рычит, — чтобы ты усвоила мгновенно… что ты — моя!"

"Асадов наваливается на меня уже всей своей значительной массой. Рукой за шею хватает, слегка отстраняется. Всматривается в моё испуганное лицо. Ухмыляется. Дико. Коварно. Его ноздри трепещут. Он звучно втягивает запах моей кожи и моих волос, словно лакомится моим личным своеобразным запахом и страхом. От этого возбуждается ещё больше. Ему нравится это чувство, что его боятся.

Нравится чувствовать себя всемогущим.

А потом он жадно на мои губы набрасывается, с силой их сминает.

Боже!

Я стону в его рот, когда язык мужчины вторгается в моё горло и вытворяет там сумасшедшие вещи.

Нет, он не просто меня целует.