Умеете находить любого преступника, как бы умно и ловко он ни маскировался.

– Это невозможно. Я всего лишь иногда пытаюсь нормально сделать свое дело.

– Не скромничайте. Мы столько про вас слышали, прежде чем решили идти на контакт. Лев Давидович попросил Тарханова все устроить, чтобы в любом случае договориться с вами.

– Я должен быть польщен таким вниманием. Но, собственно, именно поэтому я и встречаюсь здесь с вами."

"– Мне все известно. Как только я сказала Льву Давидовичу, что иду на встречу с вами, он сразу разрешил мне уйти, даже ничего не спрашивая. Обычно он интересуется, куда и зачем я отлучаюсь. Но в данном случае, похоже, он заинтересован, чтобы вы добились успеха.

Официант принес заказанный Дронго чайник с зеленым чаем. Налил в небольшую чашечку и удалился.

– Что, по-вашему, означает слово «успех» в данном случае? – поинтересовался Дронго, пробуя чай.

– Найти Неверова, – пожала она плечами, – или его документы. Насколько я поняла, они очень важны для моего шефа.

– Вы знаете о Неверове?

– Конечно, знаю. Они ведь сначала вышли на меня. Через его племянника Вострякова. Такой слабый и тонкий голос. Я сразу поняла, что это не тот человек, с которым будет разговаривать мой шеф. Не того калибра.

– Вы по голосу определяете, с кем соединять вашего шефа или не стоит?

– Я не соединяю, – снисходительно улыбнулась Регина, – для этого есть другой секретарь. А я решаю вопросы более важные, в том числе определяю, с кем будет или не станет встречаться Лев Давидович.

– И вы сразу решили, что Востряков не достоин такой чести?

– Я тотчас поняла, что дело необычное. Представьте себе, что звонит с улицы человек, который требует срочной встречи с президентом огромной компании, у которой тысячи сотрудников и многомиллионный оборот. Как вы считаете, в какой стране мира президент такой компании дал бы согласие на встречу с первым позвонившим? К тому же говорившим невнятно, путано и довольно неубедительно.

– И вы ему отказали?

– Конечно. Потом пришло первое письмо. Я обязана читать всю приходящую почту, но не особенно поняла, что именно они хотели. Решила только, что именно он звонил и поэтому написал такое письмо. Я сразу отдала его шефу.

– Что было потом?

– Он был в плохом настроении весь день, я это видела. Явно нервничал. Переживал, но старался не показывать своего настроения. Он вообще не любит, когда кто-то чувствует его состояние. Считает, что это мешает бизнесу. Никаких личных чувств на работе, часто говорит он.

– После первого письма были и другие?

– Да. Второе и третье. Но после первого письма это ничтожество Востряков снова позвонил, попытался меня уговорить на личную встречу. Или хотя бы соединить с Львом Давидовичем. Я, разумеется, сразу отказала. Тогда пришли еще два письма.