— Ты разделась!

— Нет. Вы дадите что-нибудь подстелить на кресло, здесь грязно? — брезгливо смотрю на потрёпанное кресло, на нём что-то пролитое, даже виднеются капли засохшей крови.

— Посмотри, какая цаца, — завыла. Договорить ей не дали, в кабинет влетела медсестра.

— Валентина Юрьевна, там у Ерохирой кровотечение открылась, я говорила нельзя ей… — увидев меня за ширмой, притихла. — В общем идите, вас там ждут.

— Закончи осмотр, возьми анализы, — дав указания медсестре, она вышла из кабинета.

— Стрельникова Анастасия Викторовна? — прочитала, взяв мою карту.

— Да.

— Половой жизнью живёшь?

— Нет.

— Ясно, раздевайся, располагайся на кресле, подстелить в шкафу возьми.

Всё же разделась ниже пояса, села на кресло и приняла необходимое положение.

— Что ты так зажалась, расслабься, — медсестра подошла ко мне, надев чистые резиновые перчатки.

Вышла из кабинета с неприятными ощущениями. Может и повезло, что не было осмотра с помощью гинекологического зеркала, но зато осмотр был через задний проход, ввела палец, а другой рукой надавила на живот. В этом тоже было мало, что приятного.

Направилась в свою комнату, навстречу шёл Максим, рядом с директрисой.

— Настя, меня опять куда-то везут, — кинулся ко мне со слезами. Обняла брата, загораживая собой.

— Клара Генриховна, куда опять? Что за обследования вы проводите? У Максима какие-то проблемы со здоровьем, почему вы мне ничего не рассказываете? Я его сестра и имею право знать.

— Нет у него ни каких проблем, — фыркнула. — Иди к себе, вечером, когда мы вернёмся тебя ждёт серьёзный разговор. Всё пошли, — схватила Максима за руку и буквально потащила за собой на выход.

Очень переживала за брата, в этом детдоме вообще происходило что-то странное, пропадали маленькие дети, девочки-подростки. Нам конечно говорили, что из усыновляли или удочеряли, но между детьми обсуждали совсем другую правду…

Открыла дверь в комнату, сразу получив удар подушкой по голове. Не смогла удержать равновесие, упала на пол, ударившись головой о косяк двери.

— Посмотрите, наша царевна-несмеяна пожаловала! — девочки начали надо мной смеяться."

"— А знаете почему, она не смеётся? — Люба хохотала, возвышаясь надо мной, выставив вперёд грудь пятого размера и большой обвисший жировой живот. — Так у неё зубы кривые! Фууу… Поэтому ты до сих пор целка, у пацанов на тебя не стоит. А может у нашего Борьки встанет? Давайте тащите в кладовку и разденьте её до гола, — скомандовала она.

Люба в нашей комнате была самая старшая, самая агрессивная и злая. Она была очень толстой и высокой, поэтому все девочки её побаивались. Кто не хотел стать жертвой буллинга, слушались и выполняли любые её команды.

Мне не впервой сидеть в кладовке, я даже там ночевала иногда.