Я дергала головой, как эпилептик, пытаясь сбросить тряпку с лица. Руки мои были стиснуты в жёстких мужских ладонях. Обладателя конечностей я разглядеть не могла. Нервничала от истеричных воплей матушки, что наконец-то ее дитятко образумилось. Сбоку на одной ноте подвывала тетка, не понять, то ли оплакивала, то ли радовалась. Вероничка трубно высморкалась в платок, что и стало отправной точкой моего бунта. Я потянула на себя руки, мне их не отдали. Дёрнулась назад, копируя Джулию Робертс из «Сбежавшей невесты», мужчина шагнул ко мне. Заорать тоже не получалось, словно кружевная занавеска сжирала все звуки изнутри.

— Алиса Дальнозерова, согласна ли ты взять в мужья этого мужчину?"

"Я категорически не была согласна, но голоса мне не давали. Не удивилась бы, если бы маман сзади выписала мне подзатыльник, чем и заставила бы кивнуть. Истерично дергаясь в руках суженого, я старалась стянуть саван с головы и разглядеть этого самоубийцу. В итоге только шею защемила. Поэтому, когда в эту фантасмагорию врезался противный писк моего будильника, я почти взвыла от счастья. Зал бракосочетаний таял и проморгавшись, я созерцалась свой потолок.

Голова гудела не хуже пожарной сирены. Я приложила ладонь ко лбу, желая унять мигрень. Та вёрткой змеёй пустилась в бега и обосновалась в затылке. Теперь взвыла я по-настоящему. Шаря рукой по постели, хотела найти подушку и закрыться от звуков, но наткнулась на что-то тёплое. Как в фильме ужасов перевела взгляд налево и дёрнувшись, свалилась с кровати.

На второй стороне постели спал Вася. Причём этот олень даже не стянул носки, ноги символом укора торчали из-под одеяла. Я рефлекторной дрыгнулась ещё сильнее, елозя задницей по холодному ламинату.

— Ты всегда по утрам такая громкая? — хриплым ото сна голосом спросил Спиридонов, прижимая ладони к глазам, видать тоже в голове колокол трезвонит.

— Какого черта, ты делаешь в моей постели?

— Какого черта ты до сих пор не выключила будильник? — он все же нашёл мою подушку и накрылся ей.

— Вася!

— Алиса…

— Вася!!!

— Сплю я в твоей постели, — неконструктивно ответил он из-под подушки.

— А я? — встать с пола удалось со второй попытки. С радостью обнаружив нижнее белье на положенных местах, я удивилась, что сверху него делает рубашка поэта.

— И ты спала…

— Вместе мы…

— Да выключи ты свою балалайку! — рявкнул Спиридонов, садясь в постели. Его джинсы, которые по прежнему были на нем, заставили расслабиться.

— Так, — стараясь не сверкать труселями, постановила я, — сейчас я в душ, а ты мне все потом расскажешь!

В ванной я схватила зубную щетку и вылетела в кухню поставить чайник. Пока насыпала корм Ириске, пока зависла возле окна, пробуждая память, Вася, в лучших традициях партизанов, окулировал душ.