Я бы не удивилась, просто подсознательно я эти пару месяцев готовилась к нему. Решив не тянуть кота за причиндалы, я неловко кашлянула. Никита вынырнул из своих мыслей и уставился на меня, словно не узнавал. Но потом моргнул пару раз и темные глаза потеплели, а на лице появился намёк на улыбку, усталую, но не злую. Он двигался ко мне, по пути оставив на барной стойке бокал с алкоголем. Приблизился, положил руки на талию, затянутую в широкий пояс шифоновой юбки, и прикоснулся губами к моему лбу. Я ощутила приятный аромат односолодового и немного удивилась такому проявлению нежности.

Но времени переварить информацию мне не дали, подхватили на руки и пронесли в зал. Мой филей устроился рядом с забытым виски, а мужчина развёл мои колени, встал между ними, обнимая и пряча лицо у меня на груди.

Что твориться? Я по инерции и, не зная как правильно, просто погладила его по голове, перебрала в пальцах жесткие волосы. Мужчина касался моих коленей, недвусмысленно подбираясь выше. И мне бы спросить, что происходит, но я, зассыха не могла начать первой.

Так и сидела: столешница холодила пятую точку, Никита распалял жаркими прикосновениями, и от контраста температур меня временами потряхивало. Когда его ладони скользнули мне под юбку, я расслабилась. Он придвинул меня ближе к себе, сдавил в объятиях и выдохнул:

— Я скучал… — голос хриплый, словно он заставляет себя сказать об этом. Я не знаю, что ответить, я тоже скучала, но нужно ли ему это знание?

Я глажу его по плечам, перебираюсь на шею, запускаю пальцы в волосы, вынуждая посмотреть мне в глаза и говорю тихо:

— Я сильнее…

Слова не приходиться выдирать с боем у гордости.

Они ложатся в звуки, которые не отталкивают. Но тем не менее я зябко повожу плечами, предчувствуя, что за этим «сильнее» стоит большее. К счастью Ник понимает мое смущение и лизнув меня в кончик носа признаётся:

— Сегодня я стал главой нашего регионального филиала…

Я наклоняюсь к его губам, провожу языком и прикусив, толкаюсь внутрь. Отрываюсь, чтобы потереться о его щетину и лизнуть. Вернуться. Оторваться и повторить заново. Я боюсь проявить сильный восторг.

Почему-то вся эта сцена отдаёт неприятными воспоминаниями. Один вон тоже позвал поделиться успехом и как все закончилось? Поэтому я, обходя эту пропасть по острому краю, избегаю слов. Пусть будут только жесты. Пусть он почувствует, как я рада, пусть без звуков поймёт, что стоит за моими объятиями. Пожалуйста, пусть…

— Алиса, — он смеётся, прерывая меня, прижимает ладони к моему лицу, заставляя остановиться, — ты как кошка, всего меня облизываешь…

Он не понял.