Я сама не пробовала, но видела пару нарезок, где девица коряво исполняет почти балетное па в одном неглиже. Сомнения вкупе с тараканами, что вечно бастуют в моей голове, требуя то морюшко, то марципановых конфет, совсем шалеют и начинают переворот. Конституционная монархия сменяется демократией, не той что у нас в стране, а идеальной, когда царь есть, но власть у таракашек. Но это почти вызов, поэтому я грозным басом прапорщика Задова задвигаю митингующих членистоногих и соскальзываю с барной стойки.

Два шага на высоченных каблуках, потому что Ник не удосужился меня разуть.

Я, балансируя на одной ноге, хочу стянуть чёрную туфельку, но хриплый голос прерывает:

— Их оставь, — он садится в кресло, расслабленно откидывается на спинку и ждёт. Под этим взглядом становится неуютно, потому что я не стриптизерша и не восемнадцатилетняя оторва. К слову, у меня с возрастом успели отрасти не только первые зубы, но и мозги. И они-то мне сейчас больше мешают.

Но я выдыхаю и медленно завожу руки за спину, нащупывая дорожку из пуговиц на блузке, медленно перебираю каждую из них, и когда бастион падает, стряхиваю с себя первую деталь одежды, что скрывает ажурное бюстье в тон кожи.

Юбка падает на пол более грациозно и я перешагиваю через неё. Чёрный взгляд нетерпеливо касается тела, и я будоражусь от огня, что сворачивается внизу живота.

— Дальше… Я же сказал только туфли… — его властные нотки в голосе обдают пламенем и я, как в трансе, стягиваю сначала одну бретельку, потом вторую, все ещё оставляя на себе белье. Касаюсь кружева, приспускаю слегка. В движениях нет ничего эротичного, но я ловлю учащенное дыхание, сама не выдерживаю, стараясь прекратить эту пытку, расстёгиваю бюстье, чтобы тут же обхватить себя руками, но наталкиваюсь на недовольные глаза и ослабляю хватку.

Стоять в одних кружевных трусах ещё более извращённо, чем без оных, потому что ткань вдруг оказывается грубой, она царапает нежную кожу и когда я перешагиваю уже через нижнее белье, ощущаю почти экстаз.

— Иди сюда, — Никита ещё сильнее откидывается на кресле. Подхожу вплотную, касаясь его. — Садись…

И я села. Скользнула по коленям мужчины, упираясь руками в грудь. Мне показалось, что тихонько пристроиться на краешке, как порядочная гимназисточка, будет верхом идиотизма, поэтому я просто оседлала Никиту и ловила в его движениях некий сумбур.

Он подцепил мое запястье, лизнул с тыльной стороны, где самая тонкая кожа и заключил в тиски холодного металла, вынудил наклониться, чтобы застегнуть цепочку и серьги. И я с запозданием поняла, что одной детали комплекта не хватает. Кольцо. Наверно, он сам его убрал, чтобы не раздавать авансов. А я, а мне… Ой все!

Я поцеловала глубоко и порочно.