Но я уверена, что именно так: летним дождем, росой, что пристраивается на тонких веточках, дикой земляникой.

Этот мир столь хрупок, что оба его создателя боятся потянуть не за ту нитку, поэтому берегут его, окружают огнём своих тел, делятся радугой, что после летнего дождя видна отчётливо. Мир укрытый тихими разговорами, шёпотом под тонкой простыней и стонами без неё. Мир…

Как целый остальной мир становится незначимым, лишь только одно упоминание, всплеск, память подсовывает нам дагерротипы где только двое, растворившиеся друг в друге, согретые друг другом под июньским солнцем, танцуют одним им понятные танцы из прикосновений кожи, поделённого на двоих дыхания?

Я хочу кричать, плакать, только, чтобы это не прекращалось.

Чтобы и дальше было это лето, где только я и Никита. Я не понимаю как одна постель может так связать людей, да и не стоит этого понимать, ведь важны только его жёсткие пальцы на моем теле, мои вздохи, тонкие касания, которых нам не хватает и день за днём мы продолжаем играть в эту игру. Я обезумела от прилива наслаждения, все видно через призму розовых очков, но я не люблю.

А он…

Никита-человек праздник.

Всплеск эмоций. Он не знает слова «нет», для него звучит только одно «да». И иногда оно меня ломает, заставляет делать нереальные вещи, а потом я не понимаю как жила без этого. Он словно зажжённый салют с грохотом, вспышками. Его всегда много, но потом мне мало. Его мало, голоса, запаха…

Он соткан из противоречий и самых безрассудных поступков. Он забирает меня с работы, вывозит в лес, что скрывает за собой поворот реки. Закатное солнце на побережье золотит кожу, илистый запах речной ряски, грубый горячий песок и только он в моих глазах, с шальной улыбкой, с хриплым бархатным голосом.

И ночь на капоте машины в росчерках звездопада.

Он наполнен музыкой, что льётся из старой гитары, которая висит в углу квартиры. Серебряный перебор под звон дождя. Одна ночь на двоих в свете свечей и тепле прогретого за день воздуха. Медленная мелодия по струнам.

И танцует он под любую музыку. И везде. В ресторане, где летняя веранда со сценой, он отжигает под «Челентано», умело пародируя и актёра, и певца. Вокруг него толпа и он, как рыба в воде в ней. Его тело само отзывается на мелодию, он нереально притягателен и я ловлю себя на мысли, что да, такой мужчина мой.

Не весь, но…

Никита спускается со сцены одним прыжком и с распахнутыми руками. Футболка приподнимается и оголяет косые мышцы живота, и я чую эти голодные взгляды. А на пустой парковке гипермаркета показываю ему насколько он хорош. И он втягивается в эту непонятную игру, чтобы убедить, что хороша для него уже я. И я убеждаюсь, выдыхая его имя, шепча…

Мы могли не виделся по несколько дней. Не писать и не звонить.