– Да, мне удалось, – ответила я, не отрывая глаз от ноутбука, а он тем временем уже направлялся к холодильнику.

– А что с твоей матерью?

Вытащив из морозилки бокал с запотевшим стеклом, он наполнил его темным пивом.

– Все еще пропадает неизвестно где. Но она скоро появится, чтобы опротестовать развод, я уверена.

Ума не приложу, зачем он меня спрашивал об этом всем. Я отправила ему e-mail, где рассказала, что все идет по плану. Он никогда не одобрял мой маленький план мести тем, кто меня предал, но дал мне возможность принимать решения самостоятельно и помог всем чем смог.

– Аккуратнее, ты попадешь под перекрестный огонь, – предупредил он."

"Я бессмысленно водила пальцами над клавиатурой, напрочь забыв, о чем писала.

– Конечно.

– А что Мэдок? – с нажимом спросил отец, и я беззвучно вздохнула.

Меня тяготило такое количество обрушившихся вопросов. Но я понимала, что это не пустое любопытство: отец действительно волновался за меня.

– Я передумала. В конечном счете я не захотела, чтобы он пострадал.

– Хорошо, – его ответ удивил меня, и я подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. – Он ведь тоже был просто ребенком, полагаю, – добавил папа.

Я вернулась в Шелберн-Фоллз с намерением передать ту папку СМИ сразу после того, как докажу Мэдоку, что ни мое сердце, ни мой разум больше не принадлежат ему. Как видите, все пошло не по плану. Вместо того чтобы унизить Мэдока, его отца и свою мать, я пошла по пути наименьшего сопротивления.

Мне не хотелось, чтобы Мэдок пострадал, потому что он не заслужил этого. Конечно, когда в шестнадцать я без спросу взяла машину отца, поехала в Шелберн-Фоллз и увидела Мэдока с другой девушкой, то испытала неподдельную боль.

Но, поразмыслив над ситуацией без эмоций, я поняла, что мы и вправду были тогда детьми. Нельзя винить Мэдока в том, что он совершал ошибки, так же как и нельзя винить нашего нерожденного ребенка в том, что он был зачат.

Мэдок никогда не любил меня, но я знала, что он никогда не хотел причинить мне боль.

Так что пришлось подкорректировать план. Я получила то, что хотела, но сделала это тихо, не создавая проблем ни ему, ни его отцу.

Я спрятала руки за крышкой ноутбука и стала ковырять заусенцы. Дурацкая привычка, которая не нравилась отцу.

Они с мистером Карутерсом во многом похожи.

И добавила беззаботным голосом:

– Тед должен выйти по условно-досрочному.

– Фэллон, – он недовольно покачал головой, – я же просил тебя не лезть в это.

– Он твой дядя. А значит, он – моя семья.

– Это не то…

– Когда кто-то, кого ты любишь, нуждается в тебе, – перебила я, – ничто другое не имеет значения.

Я улыбнулась тому, что неожиданно для себя самой заговорила словами Тэйт. Мне хотелось бы поближе познакомиться с ней.