Некоторые люди чувствуют себя комфортно в шумной толпе: это их отвлекает. Для меня же нет ничего лучше тихих мест, где можно проводить часы наедине с собой. Кирпичный особняк в семьсот квадратных метров на частной территории в конце тупиковой улочки – еще один пример бессмысленной буржуйской расточительности.

Ладно, мой отец не был буржуем. Разве что самую малость. Но я все равно люблю его.

Отец приобрел этот дом за три миллиона долларов, а когда я спросила, почему именно дом, если за те же деньги можно купить отличную квартиру в городе, он прочитал мне лекцию на тему «Почему Америка так выгодно расположена относительно всего остального мира».

– До того как изобрели ядерное оружие и ракеты, способные преодолевать огромные расстояния, – сказал он тогда, – любой другой стране было крайне сложно напасть на нашу. Америка находится между двумя океанами, что стратегически выгодно. А с севера и с юга мы граничим с дружественными государствами-союзниками. И даже если представить, – он понизил голос до шепота, – что они агрессивно настроены по отношению к нам, Канада и Мексика все равно не представляют серьезной угрозы.

А во всем остальном мире любую страну могут окружать потенциальные враги. Европа – это ночной кошмар военного стратега. Враг может вторгнуться на твою территорию когда угодно или начать угрожать твоим буферным государствам. А чтобы атаковать Америку, нужно переплыть через океан или пролететь огромное расстояние. Именно поэтому японцы напали на Перл-Харбор. Им бы попросту не хватило топлива долететь до материка. Так что… – он сделал мне коктейль и поставил передо мной бокал. – Я готов заплатить за то, чтобы создать большой добротный буферный участок земли вокруг себя и своей семьи. Тогда я точно смогу заметить врага до того, как он постучится в дверь.

Тогда я уже знала, чем отец зарабатывает себе на жизнь, и, хоть и понимала, что это неправильно, никогда его за это не осуждала. Судить его можно было только за то, что он оставлял меня с матерью, и за то, что подолгу не появлялся. Но он мне доверял и всегда разговаривал со мной как со взрослой, любил громкие слова и никогда не брал меня за руку при переходе улицы. Он многому учил меня, но и требовал немало.

Мне кажется, если кто-то скуп на похвалы и комплименты, от этого его одобрение только ценнее. Отец был единственным человеком на земле, чье уважение и хорошее мнение обо мне были для меня по-настоящему важны.

– Ну как, добилась, чего хотела?

Папа вошел в кухню. Я сидела за островком с гранитной столешницей, уставившись в ноутбук.

Ни тебе «привет», ни «как дела», но я уже привыкла к его манере общения. Мы не виделись месяц, и он только сегодня вернулся в город.