На его лице отразилось искреннее облегчение, черт бы его побрал.

– Я делаю это не ради вас.

Он положил руки на стол.

– Где мой сын?

– Спит, – усмехнулась я. – В моей постели.

Такие люди, как Джейсон Карутерс, редко переходят на крик, но сейчас он был вне себя от ярости и пытался овладеть собой.

– Так чего ты все-таки от меня хочешь, Фэллон?

– Я хочу, чтобы вы развелись с моей матерью.

Его глаза расширились от изумления, но я и не думала останавливаться.

– Разумеется, вы продолжите содержать ее. Хоть у меня и нет к ней никакой любви, я не хочу, чтобы мать оказалась на улице без гроша в кармане. Оставьте ей дом и некоторую сумму денег в качестве утешительного приза.

Он горько рассмеялся, качая головой.

– Ты не думала, что я и сам был бы не против развестись с ней, Фэллон? Твоя мать пытается оттянуть неизбежное, не соглашаясь на развод, и внимание, которое привлечет длинный и муторный судебный процесс, будет ей только на руку. Поверь, мне не составит труда развестись с ней и практически ничего не потерять. Но я бы не хотел устраивать публичный скандал.

Бедненький.

– Меня не касается, как вы будете разбираться с этим и насколько пострадает ваша репутация. Если хотите, чтоб все прошло быстро и безболезненно, предлагаю вам раскошелиться.

Он сжал губы, задумавшись. Его слова не вызывали сомнений. Юрист такого уровня не сможет выиграть суд у собственной жены?! Я вас умоляю.

Его заботила исключительно собственная репутация и ничего больше, ведь мать сделает все возможное, чтобы привлечь к процессу как можно больше внимания, и постарается втоптать его в грязь. Но все в этом мире имеет цену.

И она – тоже.

– Что еще?

Он поднял брови. Условия явно ему не нравились.

– Один товарищ моего отца, Тед О’Рурк, будет подавать в сентябре на условно-досрочное освобождение. Проследите, чтобы его ходатайство одобрили.

– Фэллон, – он снова покачал головой, – я защищаю плохих парней в суде. У меня нет связей в комиссии по условно-досрочному.

Кого он хочет обмануть?

Я наклонилась и положила руку на стол.

– Перестаньте строить из себя беспомощного. Не заставляйте меня просить дважды.

– Я посмотрю, что можно сделать, – он наклонил голову в мою сторону. – Что-нибудь еще?

– Ничего.

Я улыбнулась, не открывая рта.

– То есть это все – твоя мать и Тед О’Рурк? Ничего не попросишь для себя?

Я заправила волосы за ухо и опустила руки. Если уберу руки в карманы, он воспримет это как признак слабости.

– Это никогда меня не касалось, Джейсон, но вы сделали так, что коснулось, не так ли? Вот почему вы испугались, когда застукали нас с Мэдоком вместе. Вы знали, кто мой отец и какая у меня мать, и поэтому видели во мне только худшее. И не хотели, чтобы ваш единственный сын испачкался в этом дерьме.

Он почесал переносицу.