Большее, возможно, уже никогда и не понадобиться.

Нужно сосредоточиться на других, более серьезных делах, потому что сейчас у меня нет даже трех дней на погоревать — нужно разобраться с похоронами, а заодно подумать о том…

Меня снова выдергивает телефонный звонок. Я жмурюсь, наивно надеясь, что когда посмотрю на экран — там будет номер Вадима, с «257» на конце. Но снова с запозданием понимаю, что звонит мой основной телефон, и на экране — номер, кторый я желала бы никогда в своей жизни больше не видеть. Разве что каким-то чудом он позвонит мне с того света, чтобы рассказать, как искусно черти жарят в аду его кости.

Завольский-старший.

Хочет рассказать, как дорого мне встанет смерть его сыночки?

Я так на взводе, что первые секунды, пока нажимаю на клавишу ответа, даже сказать ничего не могу, потому что так бывает, когда сказать хочется все и сразу. Но в чувство меня приводит тихий, шипящий голос старого борова.

— Я тебя закопаю, сука, — обещает он. Странно, говорит как будто тихо, но мне даже не нужно прикладывать телефон к уху, чтобы слышать его угрозы. Они как будто каким-то непонятным образом поступают прямо мне в мозг.

 — Вырою яму около могилы Андрея и положу туда твои кости, которые скормлю диким собакам.

— Примите и вы мои соболезнования, Юрий Степанович, — стараюсь не подавать виду, что его слова произвели на меня хоть какой-то эффект. — Насколько я знаю, вопрос с транспортировкой тела уже решен, остались формальности, но юристы все уладят.

— Думаешь, ты хитрее всех? — Он тоже делает вид, что меня не слышит. Интересно, как долго мы сможет вот так разговаривать? Пойдем на мировой рекорд по игре в «испорченный телефон»? — Думаешь, если избавилась сначала от меня, потом — от Андрея, то теперь «ТехноФинанс» у тебя в руках?

— Андрей сбежал по вашему пример, Юрий Степанович.

 — Тяжело называть его по имени отчеству, но я должна это делать, в первую очередь — для себя самой, чтобы не терять головы. — А вас из страны, насколько мне известно, никто не выгонял. Уж точно у меня и близко нет таких возможностей.

В ответ на это он длинно и безобразно матерится.

Я слушаю и прикидываю, что будет дальше, хотя догадаться не сложно.

— Я возвращаюсь, сука, — говорит Завольский, как только прекращает исходить на говно.

 — День или два или три — но я буду рядом быстрее, чем ты успеешь придумать, куда бежать.

— Бежать? У меня похороны на носу — вы хотя бы представляете, какой это геморрой?

И снова порция мата, которую я даже не пытаюсь слушать.

Лучше потратить драгоценные секунды на незамысловатый, спрятанный в его угрозах пазл. «ТехноФинанс» отделался легким испугом (в сравнении с тем, чем это могло бы закончится, если бы Авдеев не вздумал корчить из себя рыцаря в сверкающих доспехах).