Обычно, нас сразу гнали ссаными тряпками, пару раз даже вызвали полицию, как будто мы украли не объедки, а царский хамон из-под носа шеф-повара. Но еще была Настя — милая веснушчатая девчонка, которая украдкой собирала для нас то, что еще можно было есть, подсовывала что-то с кухни и даже клала в пакет салфетки и одноразовую посуду. Потом, когда я встал на ноги и превратился в Дмитрия Викторовича, солидного бизнесмена и важную персону, я землю рыл, чтобы отыскать Настю и сделать для нее какое-то персональное чудо, но оказалось, что добрая веснушчатая девчонка связалась с «кислотником» и очень быстро «сгорела».

Настю я отыскал на кладбище, где она спала вечным сном в запущенной и никому не нужной могиле.

— Я… буду жить здесь одна? — наконец, спрашивает Валерия, хотя именно этот вопрос я ожидал услышать первым.

— Если ты имеешь ввиду, планирую ли я занять соседнюю комнату, то нет.

Она никак не меняется в лице, как будто такая мысль не приходила ей в голову.

— А если переживаешь, что подселю к тебе еще десяток таких же обездоленных, то… тоже нет. — Я нарочно беру короткую паузу, чтобы убедиться, что Валерия с облегчением выдыхает.

— Не переживай, русалка, обычно я не занимаюсь тем, что вытаскиваю из беды несчастных заплаканных девочек, ты у меня — единственная.

Она морщит нос, и я прекрасно понимаю, что причина в моей внезапно прорезавшейся злой иронии. Все дело в этом месте, в столице, в атмосфере, пропитанной дорогим парфюмом, похотью и выхлопными газами из тачек за миллион баксов. Я варился в котле с убийственной смесью богемной жизни и гремучего голодного детства. Я намертво связан с этими небоскребами и ночными клубами, и чувствую себя не в своей тарелке, когда приходится надолго расставаться.

И это, пожалуй, моя единственная человеческая слабость.

— Тебе будет хорошо здесь, — выношу вердикт. Всем будет лучше, если Валерия избавится от иллюзий о маленькой квартирке где-то на отшибе цивилизации. — Располагайся. У тебя есть пара дней, чтобы выбрать мебель, декор, посуду… остальное, что нужно для комфортной жизни.

Я разворачиваюсь к двери, но медлю, потому что не знаю, куда положить ключи — здесь в буквальном смысле абсолютно ничего нет, даже колченогого табурета.

Оставляю их на одной единственной коробке у двери — той, которую Валерия притащила с собой, и она, как бы не смешно это звучало, наполовину забита книгами. Эта девчонка действительно много читает, причем читает всякое и разное, даже те книги, которые повергают меня в уныние одним только названием.

— А что потом? — спрашивает Валерия, когда я почти стою в дверях. — Когда я закажу мебель, тарелки и туалетную бумагу?

— Начнется работа. Много работы. Как обживешься — жду от тебя приглашения на ужин.