— Эй! Чёрт, Алиса! — голос Данте звучит будто вдалеке. Сильные руки ловко ловят меня за талию. На несколько секунд меня отрывает от пола. Как хорошо. Я будто парю в космосе. И все проблемы превращаются в ничто. — Чё встали, бараны, воды ей принесите!

— Момент, босс.

Топот, какая-то возня. Шлепки по щекам. Я прихожу в себя. Распахиваю глаза, лёжа на диване, и снова вижу лицо бандита. Надо мной нависает абсолютно другой человек. Серьезный, суетливый. Но длится эта маска недолго. Как только мне легчает, негодяй продолжает устраивать мне словесные пытки, правда убавляет сталь в голосе.

— Пришла в себя? Так вот не смей… не смей падать в обморок, когда я с тобой разговариваю! — нависает надо мной зловещей тучей. Хочется плакать от ужаса, что я ну просто никто в его кулаке.

— Кто я? — чуть ли не кривляю хама, делая несколько судорожных глотков. Приятная прохлада растекается по пищеводу.

— Хозяин этого города, — он выхватывает у меня стакан из рук и… допивает оставшуюся жидкость. Его пухлые губы касаются того места, где секундой ранее находились мои. Бесконтактный поцелуй. Ого! Внутри меня всё обрывается, выкручивается морским узлом.

Особенно внизу живота. Потому что мои губы начинают пульсировать и гореть, когда в голове мелькают эпизоды той самой ночи. Я дёргаюсь. Тяну пальцы к свои губам, трогаю их, растираю, пытаясь унять зуд. Не выходит. Тело ведь помнит.

Я таращусь на великана, а он на меня. Облизывается. В аквамариновой радужке что-то меняется, когда он нагло сверлит взглядом мои губы. То, как я их покусываю, увлажняю языком, растираю ладошкой. Будто дразню хищника.

Мужчина немного изменился. Окреп, стал ещё выше и больше, казалось бы.

На лице прибавилось щетины. Волосы стали чуть пышнее, отрасли. Данте поменял прическу. Ему очень идёт. Мышцы как обычно трещат и перекатываются тугими канатами под напором кожаной куртки. Да, он похорошел. Стал ещё более страстным и опасным. Почти всё в нем изменилось за несколько месяцев, но не глаза. Там по-прежнему искрится аквамариновый лед.

Я ненормальная! Меня тут прибьют сейчас нахрен, одним ударом по стенке размажут, а я… думаю о том, какие вкусные у бандита губы и какие изумительные глаза у этого грубого, хамоватого, дерзкого и резкого засранца.

Он такой… такой сексуальный. Я даже трезвею, полностью прихожу в себя, будто минутой ранее никакого обморока и не было в помине. Пальцы больше не колет иголками, а голова ясна, как летнее солнце.

— И опять ты врешь, дорогуша. Твой Славочка бесплоден. Мы это уже выяснили, я видел его грёбаную спермограмму собственными глазами. Мои парни его раскололи ещё тогда, пять месяцев назад. Поймали возле клиники и случайно обратили на это внимание. Он пытался вылечиться от бесплодия.