— Алисонька, можно с-соли попросить? — потянула она сбивчивым голосом.

— О, здравствуйте! Кончено. Сейчас, — я быстро щёлкнула замком, впуская в дом гостью. Но я не успела распахнуть дверь до конца. Из подъезда, как гром, ударил хриплый, зловещий голос. Точнее их было два.

— Пшла прочь, старая, ты свободна!

— Молчок, не то не увидишь следующую пенсию. Усекла?

— Да, да. Я рыба.

— Баба Женя? Чёрт!

Поздно. Толчок, дверь бьётся о стену. С такой силой, что штукатурка на голову сыплется. В мою квартиру вваливаются три огромные фигуры в чёрной одежде.

Боже! У меня душа из тела вылетает от этого необратимого зрелища, но уже поздно бить тревогу.

Взвизгнув, я отлетаю спиной назад, вжимаюсь в стену затылком, закрываю рот ладошками и падаю в пучину агонии. Вальяжной походкой, криво усмехаясь и облизываясь, в дом входит ОН. Тот, кого я боюсь до трясучки во всем теле, тот, от кого я хотела сбежать и которого хотела забыть его навсегда.

Данте навалился на меня сверху, зажимает в углу, как удав мышь, перекрывая весь белый свет своей огромной мощной спиной. В ноздри врывается знакомый терпкий запах власти, я практически рыдаю, утопая с головой в ледяных, глубоких безднах — его глазах.

Бандит по-свойски хватает меня за подбородок, надавливает на него пальцами и обжигает мои губы горячим выдохом:

— Ну привет, Прелесть. Скучала?



Глава 7

— Что т-тебе надо?

Шок. Ступор. Вселенский ужас. Его рука падает на моё бедро, задирает край халатика вверх, скользит выше по голой коже, вызывая жаркие волны озноба. Прикосновения сильных рук, будто паяльник, оставляют невидимые ожоги — метки. Неожиданно ладонь бандита накрывает мой живот. Его пронзительные зрачки, как у хищника, становятся шире, будто он — голодный лев, а я — несчастная, угодившая в его когти овечка.

Мужчина сильнее сминает мои бёдра, властно шарит по животу горячей ладонью, будто заявляет на меня законные права и на то, что спрятано там, внутри меня. Он лапает меня не грубо, но настойчиво, не причиняя ни капли боли, будто проверяет, будто хочет убедиться, что я действительно в положении. Так и есть. Он это понимает.

В лазурных радужках вспыхивают красные кольца огня и замогильная тьма. Одновременно. Он смотрит только на меня. Глаза в глаза. Не моргая, задержав дыхание.

Будто проникает, просачивается в самую душу, ставит клеймо на моём сердце. Визуально. Грозным, острым взглядом. Взглядом жестокого, опасного зверя. А затем, наклоняясь ещё ниже, ледяным тоном рычит мне точно в губы:

— Я здесь, чтобы забрать своё.

Горячее терпкое дыхание со вкусом табака и мяты бьет меня по распахнутым губам. Я начинаю дрожать, сгибаться пополам под гнётом вселенского хаоса. Я падаю в бездну, лечу в бесконечность, когда до меня доходит осознание смысла его слов. Мамочки! Он… он знает.