Дольф продолжал черкать в блокноте.

— Не обязательно старый, но мощный, а это обычно значит старый. — Я задумалась. — Кто-то с хорошими способностями контроля, в этом я уверена, и возраста… — я пожала плечами. — Пока ещё не знаю.

Он все ещё писал в блокноте.

— Так, а теперь могу я отодвинуть ящики и осмотреть тело, или сперва техники должны заняться своей работой?

— Я велел им тебя подождать, — ответил он, не отрываясь от своих записей.

Я посмотрела на него, пытаясь что-то прочесть по его лицу, но видела лишь деловую сосредоточенность. Это крупный шаг вперёд, что он заставил техников ждать моего появления. И что он вообще меня позвал. До своего вынужденного отпуска он пытался не пускать меня на свои случаи. Шаг вперёд, так почему же я все ещё думаю, что Дольф позволяет личным эмоциям влиять на работу? Да потому, что если человек, которому ты доверяла, теряет твоё доверие безоговорочно, то доверять ему снова ты уже не будешь. Во всяком случае, безоговорочно доверять.

Глава четвёртая

Ещё такой же набор укусов оказался на шее справа. Они были так похожи по размерам на первые, что я подумала о втором укусе того же вампира. Но линейки у меня с собой не было. И вообще ничего не было из моего снаряжения, я сегодня собиралась ехать на свадьбу, а не выезжать на труп.

Я спросила, есть ли тут у кого-нибудь чем померить радиус укусов. Один из техников предложил измерить их для меня. Я с радостью согласилась. У него с собой был кронциркуль — я раньше никогда им не пользовалась.

Измерения не врут — это был не тот же самый вампир. И на внутренней стороне бёдер, и на запястьях — это был не тот вампир. Если считать укус на груди, всего выходило семь. Семь вампиров. Вполне хватит, чтобы высосать насухо взрослого человека и почти не оставить крови."

"Как сообщил эксперт, признаков сексуального насилия не обнаружено. Приятно слышать. Я не стала объяснять, что сам по себе укус может иметь оргиастический эффект и для убийцы, и для жертвы. Не всегда, но зачастую, особенно если вампир хорошо умеет туманить сознание. Вампир с достаточной силой может заставить человека радоваться собственной смерти. Страшновато, но правда.

Осмотрев каждый дюйм тела убитой женщины так тщательно, что её бледная плоть могла танцевать в моих снах в этих пластиковых туфлях, я повернулась к Дольфу.

— Рассказывай, — велел он.

Я знала, что ему нужно.

— Семь вампов. Один очень хорошо умеет подчинять разум, и жертва радуется тому, что с ней делают, или хотя бы не возражает. Иначе кто-нибудь услышал бы крики.

— Ты входила в клуб? — спросил он.

— Нет, а что?

— Там гремит музыка и полно народу.

— Так что её бы не услышали, даже если бы она кричала?

Он кивнул. Я вздохнула:

— Следов борьбы нет.