На Морозова он, кстати, сейчас взирает совсем иначе, чем совсем недавно на горной трассе. Тогда Колька явно не узнал влиятельного хозяина своего любимого рок-клуба «Су-Рок». Но теперь это весомое открытие успело произвести с «акциями» моего спутника феноменальный скачок в его личном рейтинге…

…и раздуть колькину враждебность ко мне вдвое.

— Ну ещё бы не любить звезду Морозного клана, папа… — вполголоса бубнит он. — Знал бы ты, сколько в его клубе таких вот «любящих» девчонок ошивается…

Его отец бросает на него поверх меню недовольный хмурый взгляд.

— А вот это сейчас было грубо, сын.

Родительское замечание действует на Кольку, как спусковой крючок. Словно нарываясь на ещё большее неодобрение, он вызывающе отбрасывает от себя папку с меню и резко поднимается из-за стола."

"— Ты куда? — останавливает его Сергей Евгеньевич.

— Пойду прогуляюсь, — отвечает Колька через плечо и бросает на меня раздраженный взгляд, — чтобы особо нежным личностям аппетит тут не портить неприятненькой правдой.

Когда он уходит, за столом на пару секунд повисает неловкое молчание. Я опускаю глаза, стараясь не показывать своих настоящих эмоций.

Колючий выпад мажора задел меня гораздо больше, чем я думала. И в очередной раз напомнил, что Морозов — не моего поля ягода. Он популярный рок-певец, у которого до сих пор куча поклонниц, несмотря на официальное завершение карьеры главного вокалиста в «Морозном клане».

И вообще среди студенческой тусовки он востребован настолько, что при анонсе любого его спонтанного выступления фанатичные студентки плюс яростные поклонники рок-музыки буквально штурмуют его клуб «Су-Рок» огромными толпами.

Все эти почитатели его таланта — а в случае, когда дело касается женского пола, и обаятельной мужской харизмы, — всегда будут присутствовать в его окружении. Даже если у нас с ним возникнут серьёзные отношения. И все будут считать, что я встречаюсь с ним в первую очередь из-за его популярности и высокого социального статуса…

Так что Колька по сути в каком-то смысле действительно сказал неудобную правду. Отразил видение нашей потенциальной близости с Морозовым в глазах посторонних людей.

— Прошу прощения, Матвей Эдуардович, — морщится Сергей Евгеньевич.

Морозов небрежно приобнимает меня за плечи. Приятный жар его ладони я ощущаю сквозь тонкую ткань платья так, будто он прикоснулся к моей голой коже напрямую. И от этого щеки начинают слегка гореть.

— Я понимаю, — любезно соглашается он. — эмоциональная нестабильность — просто бич в этом возрасте. Но его слова — это точно не про меня с Никой.