Колька называл этого важного заказчика на горном спуске папой… а значит, получается, что компании ненавистного мажора мне не избежать. Так или иначе.

— Итак… это Ника, ваша подруга-новичок, о которой вы говорили, — суховато констатирует Сергей Евгеньевич, подзывая официанта слегка пренебрежительным движением указательного пальца. — Лучшего способа, чем живая практика, для освоения горных лыж и не придумать. Восторг первого спуска, неповторимая атмосфера величественных гор… да… — сухость тона сменяется рассеянной мечтательностью буквально на секунду и тут же возвращается: — Вот только за девушкой вашей глаз да глаз нужен, Матвей Эдуардович.

Чтобы трагедии не случилось. Какие у вас планы на завтра? Может, стоит подумать об опытном инструкторе? Наверное, вы не обладаете достаточной квалификацией для подстраховки вашей очаровательной подруги…

Сергей Евгеньевич говорит всё это вроде бы вежливо, но с такими интонациями, будто хочет уколоть собеседника как можно болезненнее. А может, в этом и выражается его месть за жёсткую манипуляцию с приглашением на обед без возможности отказа.

Мне вдруг становится ужасно обидно за Морозова.

— Ничего подобного! — с жаром возражаю я. — Матвей — самый гениальный инструктор, какого только можно себе представить. Только благодаря ему я сумела преодолеть свой страх перед лыжами за такой короткий срок и решилась пойти сразу на горную трассу… Никакой другой инструктор не сможет его заменить. А наше с вами столкновение произошло только потому, что я его не послушалась и повела себя на трассе очень неосторожно.

Моя пламенная речь в защиту Морозова вызывает на лицах Сергея Евгеньевича и — неожиданно! — его помощника с бородкой синхронно-снисходительные улыбки.

Как будто они наблюдают перед собой не взрослого человека с логичной аргументацией, а пылкую маленькую девочку, которая пытается донести до них свои наивные детские ценности.

Возле стола вырастает фигура официанта, вежливо вытянувшись в струнку.

— Пожалуйста, ваши меню.

Официант кладёт на стол папки с расписным логотипом гостиницы и тем самым оттягивает на себя внимание всех… кроме Морозова.

Я ловлю на себе его задумчивый взгляд, а затем он вдруг наклоняется ко мне и тихо говорит:

— Я впечатлён.

Спасибо.

Впечатлен… в смысле, игрой во влюбленность?

Робко поднимаю на него глаза и открываю рот, чтобы шепотом пояснить — это никакая не игра, а самая настоящая искренность и чистая правда. Но тут Сергей Евгеньевич, не отрывая взгляда от меню, добродушно заявляет:

— Знаете, Матвей Эдуардович… я вам даже завидую. Видно, что ваша девушка действительно вас любит. Такое не так уж часто встречается в нашем обществе, как принято считать.

От молчаливо-угрюмого Кольки доносится отчетливое фырканье.