Арин протянул другу наполовину полную бутылку дешевой водки – не сговариваясь, парни купили именно этот напиток, традиционно любимый всем русским народом. Вероятно, подсознательно оба хотели подтвердить свою принадлежность к нему. Дорогое виски или вино они брать не стали. Хотели догнаться водкой.

– Хорошие гитарные риффы. Четкий ритм ударных. И голос профессиональный у солиста. Мне нравится их музыка, мелодия берет за душу, – через минуту произнес Арин. Антон, только что разбивший кулаки в кровь об стену, с удивлением посмотрел на друга.

Тот оставался спокойным в такой ситуации и даже мог говорить о музыке, время от времени делая глоток из бутылки, как закоренелый алкоголик, хотя знал, что девушки, с которой привык находиться рядом в течение уже многих лет, больше рядом не будет! У черноволосого было воистину неимоверное самообладание, тогда как Кей едва ли не впервые в жизни бесился так откровенно – ведь все в его жизни оказалось совсем не таким, каким он привык считать! Алина, эта стервозная красотка, просто-напросто использовала его, как одно из своих облегающих дорогих платьиц. Поэтому он так ей не нравился в обычной «домашней» обстановке без модных костюмов и без прочих атрибутов богатой жизни! Она вместе с матерью лепила подходящего себе по статусу мальчика, с которым не стыдно было появиться в клубах или похвастаться перед подружками. Сын для статуса и любимый для престижа, вот кто он. Какой идиот сказал ему недавно, что у него абсолютный слух, – это ведь не спасло от разгромного выступления! Он не создан для музыки, пусть у него хоть голос оперной дивы и слух Чайковского! Он – никто.

Придя к факту, что он, Антон Тропинин, – никто, парень еще сильнее разозлился и сделал пару больших резких глотков. Бутылку он допил, осталось еще две. Но пьяным он почему-то себя совсем не чувствовал, и это тоже раздражало. И то, что Арин спокоен, – тоже.

– Антон, включи следующую песню, – попросил Арин, ежась от ветра и дождя. Несмотря на холод уходить отсюда парни не спешили, словно внизу, на нижних этажах, их ждала пустота, – старая снова играет.

Блондин, а тогда он был не таким ярким платиновым блондином, а светло-русым молодым человеком, чьи волосы имели редкий пепельный оттенок, послушно нажал озябшими пальцами на кнопку. Зазвучала новая песня. А небо в это время озарилось яркой молнией, заставив парня скептически ухмыльнуться. Это что? Знак? Чушь! Никаких знаков не бывает.

Именно в этот момент и решилась его дальнейшая судьба.