Ты правда теперь мой?

А что-то внутри меня то злорадно хихикало, то судорожно всхлипывало, то отмахивалось от развеселой стайки бабочек.

Антон добрых полчаса говорил мне, что никуда не двинется без меня, а я убеждала его в обратном. Еще почти час мы спорили, что расстояние – не помеха. Я убеждала и убеждала его.

Еще бы. Фанатки меня разорвут, если Кей по моей вине не поедет, куда там ему надо! Они меня задушат, зарежут, а потом сварят!

– Антон, – хмуро сказала я в конце концов, – я еще слишком хорошо помню твой обман, и, хотя ты говоришь, что любишь, у меня не получится все забыть об этом вот так сразу. Говорю последний раз. Я никуда не поеду с тобой, хотя бы потому, что не доверяю. И за эти два года ты должен вернуть мое доверие и мое уважение. Понимаешь? Если сможешь – я поеду с тобой хоть на берег Ледовитого океана, хоть на остров Пасхи. Но сейчас – нет.

– Катя! – закричал он – Ты издеваешься?"

"– Да, – довольно отозвалась я и поцеловала его в нос. Теперь мы стояли друг напротив друга все на этой же полянке. – Ты едешь туда, куда едет твоя группа. Потому что без тебя «На краю» реально будут на краю.

Он вдруг кивнул. И, задумчиво глядя в небо, коснулся моего подбородка.

– Так просто ты от меня не отделаешься, – тихо сообщил парень мне.

– Я знаю. И, кстати, будь самим собой. Таким, каким ты себя чувствуешь. Я правда любила двоих: Антона и Кея. Я ведь поздно поняла, что это – один человек. Вернее, один идиот с принципами.

– Детка. Моя глупая детка, – улыбнулся он мне воистину кеевской улыбочкой и опять обнял. Прикосновения многое для него значили – я успела это понять.

– Сделай все правильно, балбес? И сделай так, чтобы эти два года пролетели быстро-быстро.

– Да.

Вот так вот я переложила на его плечи тяжкий груз любви. И вообще, Кейтон сильнее меня и плечи у него шире. Пусть несет.

А я буду просто его любить. Как и прежде.

Наверное, я тоже.

Едва только Катя подумала об этом, как крылья ее персональных бабочек, все еще блестящих на солнце от слез, поймали мысли Антона: «А я буду любить ее. Все сильнее и сильнее с каждым днем. И не сдамся».

«Я сломаю ее, нет, я завоюю ее. Нет, не верно… Добьюсь. Докажу, что искренен. Я лучше сломаюсь сам». – А эти мысли так и остались не прочитаны ими: прозрачно-голубая волна его сознания сокрыла их в себе.

Антон посмотрел в карие, темные глаза Катрины, чувствуя, как легко становится его плечам – тяжелый груз лжи, недоговорок и недоверия медленно, но верное исчезал, растворяясь в теплом невидимом сиянии, исходящем от девушки.

Они улыбались друг другу."