– Только, во-первых, я не верю тебе – просто не верю, а во-вторых, я думала, тебе кажутся красивыми только девушки, которые только что намокли под твоей любимой водой. Ну там, конкурс «мокрых маек» и так далее.

– Перестань, малы… Катя. Я говорю сейчас то, что я думаю. Тебе неприятно, что я считаю тебя красивой?

– Не знаю, – отмахнулась я от невидимого комара – почему-то в поселке комаров не было, как и мух, – Настя говорила, что их травят, дабы противные насекомые не мешали отдыху богатых людей. – Антон, давай уже, говори, что хотел. Иначе я уйду. Честно, уйду.

– Хорошо, хорошо, не злись, – фронтмэн «На краю», заложив руки за спину, стал ходить по поляне.

– То, что я тебя люблю, – я сказал, – на его губах появилось что-то вроде невольной ухмылки. – Теперь я хочу объяснить свое поведение.

– А мне это надо? – пожала я плечами.

Да, черт возьми! Говори, какого ты все это затеял?! Ты ведь псих, так?

– Это мне надо. Я всегда играл – и собой, и людьми, Катя. – Он облизал пересохшие губы. Волнуется?"

"– Я уже поняла, – отвечала я напряженно. В голову вдруг незвано притащилась мысль: мы одни в таком закрытом месте, не решит ли Кейтон сделать чего-нибудь… м-м-м… такое, чего не хочу я? Все-таки следовало остаться в доме.

Мало ли. Вдруг его моральные принципы настолько ужасны, что он позволит себе лишнее? Я поджала ноги под себя и внимательно посмотрела на парня.

– Но я никогда не чувствовал себя подонком. Ты ведь так меня постоянно называешь, да? – продолжал он, подтверждая мои размышления. Если подонок не понимает, что он сволочь (какой каламбур!), то это серьезно. Именно на такой благодатной почве вырастет сорняк преступности, губя таких ромашек, как я.

– Катя, – нравилось, видимо, ему повторять мое имя, – ты не первая, с кем я играю. Я честно говорю тебе это, хотя мог сказать, что хотел проверить только тебя. Я хочу быть честным с тобой на все сто процентов. Мне становится все тяжелее и тяжелее врать тебе. Черт, я стал такой тряпкой. Молчишь?

– Да, мне нечего сказать, – подтвердила вдруг я.

– Тогда молчи. Тряпка исповедуется перед тобой. Ты знаешь, что похожа на ангела, моя малышка? А это отстойно – стоять около тебя и все это говорить. Ненавижу любить, – выпалил он. Кажется, ему было некомфортно.

 – Но люблю тебя. Ты считала, сколько раз я тебе это сказал?

– Алину ты тоже любил, – заметила я, качаясь.

– Я любил ее, не отрицаю. – Он подкинул вверх оторванный цветок и не смог поймать – тот упал куда-то к моим ногам. – Если бы не тот случай, я, наверное, продолжал бы любить ее до сих пор.

– Ну и люби, – рассердилась я. – Чего ты ко мне-то пришел?

– Ревнуешь, – улыбнулся он радостно, вертя в руках новую травинку. – Она как-то обронила, что ей нравятся парни, исполняющие тяжелую музыку.