Из широких окон открывался вид на море и греческие статуи, обрамляющие южную лестницу. Наливались зеленью кипарисы, алели цветочки на декоративном плюще.

Музейные работники заблаговременно уступали майору дорогу. Видимо, у него на лбу было написано, где он служит.

Голубая гостиная уже была отреставрирована. Здесь висели картины, высились фарфоровые вазы за цепными оградками.

Молодая женщина в длинной юбке и жакете поправляла картину, висевшую на самом видном месте. Она оценивала на глазок вертикаль, досадливо урчала и снова чуть двигала раму.

Вадим неслышно приблизился к ней. От женских волос приятно пахло земляничным мылом.

Картина была небольшой, но достаточно яркой, насыщенной красками. На ней был изображен лишь букет цветов. Девушка склонила голову и любовалась этим шедевром."

"Вадим тоже склонил голову. Но с любованием у него как-то не складывалось. Возможно, букет смотрелся неплохо, но когда-то он знавал парней из художественной академии, которые могли нарисовать не хуже.

Сиротин кашлянул. Девушка вздрогнула и резко обернулась.

– Боже, Вадим! Ты меня испугал. – Она утонула в его объятиях.

Он поцеловал ее, чуть отстранился и залюбовался этой необычайно красивой женщиной. Вот кого надо на картину! Цены бы не было тому портрету.

– Я соскучилась, – прошептала она и снова прильнула к нему.

Он тоже дико скучал.

Кто-то укоризненно кашлянул в проходе. Им пришлось оторваться друг от друга и вести себя прилично.

– И вот ради этого мы рисковали жизнью и ведрами проливали кровь? – заявил Сиротин, покосившись на картину.

– Ты шутишь, Вадим! – Она по-настоящему возмутилась. – Это же Ян Брейгель Младший, сын знаменитого Питера Брейгеля Старшего, известный фламандский художник! Этой картине почти три с половиной столетия. Посмотри, какие краски, насколько выразительны линии. Хотя кому я все это говорю? – Она улыбнулась, взяла его за руку. – У тебя новые погоны, Вадим?

– Новые. – Он улыбнулся. – Старые поизносились, пришлось поменять.

– Но эти лучше, чем прежние? – Она как-то колебалась.

– В каком смысле?

– Ну… ты теперь будешь меньше лезть под пули?

– В этом смысле определенно. – Он с уверенностью кивнул. – Больше под пули ни ногой. Пусть другие лезут. Всякие капитаны и старшие лейтенанты. Вы готовите экспозицию?

– Это долгий процесс, Вадим. Экспонатов пока немного. Хорошо, что самое ценное удалось сохранить. Основная масса пока в подвалах. Нужна экспертиза, а для многих единиц – реставрация. Но скоро все будет. Мы откроем дворец, пусть и не все пространство удастся заполнить. Представляешь, наши моряки перехватили у мыса Тарханкут еще одно немецкое судно, идущее в Румынию. Двадцать шесть полотен российских передвижников плюс один Ван Дейк! Все доставлено в целости и сохранности.