Я, честное комсомольское, не собиралась сюда идти. Потом земля задрожала, и я не выдержала. Я не стала бы спускаться, но провалилась в эту дыру.

Впору живот надорвать, кабы столько злости не клокотало в груди! Он осветил черную дыру над головой. Да, до нее никак не допрыгнуть.

– Все, дорогая, прогулялась – и хватит, – заявил Вадим. – Давай назад.

Он схватил ее под мышки, поднял. Юля достала до люка, забралась в него, как-то извернулась внутри, высунула голову.

– Вадим, прыгай.

Он разбежался, подпрыгнул. Пальцы сорвались, капитан вскрикнул от боли. Его тут же прошиб холодный пот. В коридоре кто-то был. Там кричали люди.

– Юля, уходи! Я не смогу подняться к тебе.

Как же быстро она сообразила! Девушка нащупала решетку, которую он снял со створа и пропихнул по шахте. Она протащила ее на себя и стала проталкивать в отверстие узкой стороной. Юля понимала, что не удержит ее, когда он вцепится, шарила по стене, нашла выступ в том месте, где оторвалась сварка на стыке и край трубы изогнулся. Она зацепила решетку за этот сомнительный клык. Та наполовину свесилась из люка.

– Давай, Вадим, пробуй! – Голос девушки срывался от волнения.

Он подпрыгнул, пальцы его обхватили крупные ячейки воздуховода. Сиротин подтянулся, чувствуя, что решетка предательски ползет, уцепился за края створа. Решетка рухнула вниз, не причинив ему вреда. Он так напрягался, что глаза вываливались из орбит. Девчонка схватила его за шиворот, тянула на себя.

– Все, родная, дальше я сам. Отползай, освобождай место.

Вадим полностью втянулся в шахту, полз, задыхаясь от нехватки воздуха. Где-то внизу бежали люди.

«А ведь я не выбрался бы без нее», – вдруг подумал капитан.

Юля выползла наружу, схватилась за грудь, задыхалась от кашля. Вадим вслед за ней выбрался на дневной свет, в изнеможении рухнул на каменную площадку."

"Здесь все оставалось по-прежнему, только тучи разбежались. Ярко светило солнце, уходящее на закат.

– Ты живая? – спросил он и подполз к девушке.

Та молчала. Только грудь ее под пальто вздымалась словно неспокойное море.

Она приоткрыла глаза, что-то пролепетала, потом откашлялась и повторила попытку:

– Ты сделал то, что мы хотели?

– Не помню, кто это сказал: «Карфаген должен быть разрушен».

– Катон Старший, – простонала девушка. – Римский борец за чистоту нравов, агроном, полководец времен Пунических войн. Так ты разрушил Карфаген?

– Да, напрочь. А еще избил до полусмерти вражескую подводную лодку. Теперь она никуда отсюда не денется. Музейные ценности находятся внутри субмарины, ящики закрыты и опечатаны.

– Боже, какое это счастье! – простонала девушка. – Ты жив, хотя должен был умереть. Ценности нашлись, хотя должны быть потеряны.