Вот и хорошо. Несколько секунд в запасе.

Тут над ним вдруг склонился некий субъект с автоматом в руках. Вот только тебя, дружище, тут и не хватало!

– Спасайся, камрад! Сейчас снова будет взрыв. Это диверсанты, их тут много, – прохрипел он по-немецки.

Полная чушь, но надо лишь на пару секунд сбить этого типа с толку.

Автоматчик отпрянул. Человек вроде свой, говорит по-немецки, на нем офицерский мундир.

Вадим выбил автомат у него из рук, схватил за грудки, рванул на себя, уходя с линии атаки. Немец потерял равновесие, завыл, замахал руками и ушел вниз. Капитан предпочел не наблюдать за полетом этого Икара, подхватил автомат, вылез на бетон. Сначала он полз, потом поднялся на корточки и нырнул в широкий проем.

Дикий рев раздался за его спиной. Заметили! Истерично залаяли автоматы. Целая свора неслась за ним.

Он удирал по темному коридору, сообразил, что не успеет, рухнул, доехал на коленях до ближайшей стены. Там Вадим упер в плечо откидной приклад и ждал несколько секунд, целую вечность. Когда плотная толпа повалила в коридор, он надавил на спусковой крючок и водил стволом, пока не израсходовал весь боезапас. Дрянной «МП-40» мгновенно раскалился, обжигал руки.

Немцы в темноте валились друг на друга, орали от страха. Живые спотыкались об мертвых. Куча тел росла в проходе.

Кто-то успел открыть ответный огонь, но капитан уже катился к противоположной стене. Он выхватил последнюю гранату, метнул ее, пустился вскачь, ввалился в боковой проход за секунду до взрыва.

Сомнительно, чтобы за спиной у него остался кто-то живой. Сиротин выбросил пустой автомат, несся, колотясь о стены. Второй коридор заволокло прогорклым дымом. Он кашлял, пробежал по рельсам, утопленным в пол, мимо генераторной, где огня уже не было. У героя-одиночки не осталось никакого оружия, да и черт с ним.

Концентрация дыма становилась меньше. Он различал стены, дверные проемы. Не за горами тупик, где на потолке расположен открытый люк воздуховода.

«А как я туда допрыгну?» – мелькнула в голове резонная мысль.

Тут перед ним кто-то рухнул и застонал. Вадим не успел остановиться, протаранил мягкое податливое тело и упал. Сдавленно захрипела какая-то женщина.

Что?.. Может, он спит?

Сиротин выхватил фонарик, осветил чумазую перепуганную мордашку. Юля хлопала глазами, личико ее перекосилось.

– Здравствуй, это я, – буркнул он.

– Мама дорогая, Вадим!

Он поднял ее рывком, стал ощупывать. На ней знакомое пальтишко. Берет она, конечно, потеряла. Волосы скомкались под слоем грязи.

– Какого черта? – прошипел офицер контрразведки СМЕРШ. – Сказал же, что сам справлюсь.

– Вадим, прости. – У нее стучали зубы. – Я шла за тобой, не могла тебя бросить, чуть в воду не упала. Потом выбралась на ту площадку, поняла, что ты уполз в вентиляцию. Сидела, ждала.