Но он никогда не проявлял свою любовь. Недостаточно проявлял, понимаешь?! Не берёг меня от тоски по маме, потому что ему было плохо. Не спасал от самой себя, а занимался бизнесом и пытался ее забыть. А я? Да плевать всем на меня! И вот скажи, зачем мне еще один холодный мужик на мою истерзанную душу?

Она распахнула глаза, стерла потеки туши со щеки и обреченно сказала:

– Не любишь, так и скажи, что зовешь замуж, потому что НАДО. Из-за ребенка. Из-за страха перед грозным Комаром. Правду скажи, а не «защищать хочу», «видеть хочу», «трахнуть хочу»! От тебя, Леонов, кто меня защищать будет? Отец, который помнит о мести, но не о собственной дочери? Или Максим, который нуждается в твоем надежном плече больше, чем я?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она замолчала и отвернулась.

Я вздохнул:

– Всё сказала?

Посмотрел на её неподвижную фигурку и рывком поднялся. Заложив руки за спину, процедил:

– Если бы я боялся твоего отца, Ева, я бы слился в тот момент, когда увидел тебя в его кабинете. – Усмехнулся жёстко: – Похоже, ты и сама его не знаешь.

Оно и к лучшему.

Прикусил язык: ну что я говорю? Зачем Еве знать, что вытворял её папаша? Это сделает её счастливой? Нет, конечно. А что сделает? Я и сам не знаю. Думал утешить, а она прогоняет. Первое желание было уйти, замкнуться, сдержать эмоции в узде, но я не смог. Сердцем чуял, что Ева на грани. Но что ещё сказать? Я и так выложил всё, как на духу. Никому и никогда такого не говорил!

От безысходности я схватил стул и бросил его в зеркало, раздался звон стекла, искрящиеся осколки посыпались на пол.

Ева вздрогнула и посмотрела на меня без тени страха, с удивлением.

– Рад, что привлёк твоё внимание, Джонси, – резко сказал я. – Хочу открыть тебе одну тайну. Невозможно женить мужчину, манипулируя ребёнком. Да, ты наверняка слышала подобные истории, но это лишь видимость. Беременность недостаточная причина. Кто-то боится осуждения – мне на это плевать. Кто-то позволяет принять за себя решения из трусости перед жизнью и ответственностью. Как ты понимаешь, это тоже не про меня. Я достаточно самостоятельный человек, чтобы выбирать жизнь, Ева.

И я выбрал тебя. – Я ухмыльнулся: – Думаешь, я дам тебе вильнуть хвостом? И не мечтай!

И, развернувшись, быстро покинул гримёрку. Широкими шагами, расталкивая людей, направился к сцене. Там пел какой-то тощий сладкоголосый юнец в серебристом костюме. Я отодвинул эту новогоднюю сосульку и, выхватив микрофон, посмотрел так, что парня сдуло серебристым ветерком.

Я же перевёл взгляд в притихший зал и, улыбнувшись Алексе, рядом с которой сидел мой сын, произнёс в микрофон:

– Уважаемые гости.