"

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Отчаянно справляясь с дрожью, я подошла к диванчику и, скрутившись в калачик, подтянула к груди ноги. Мне нужна всего лишь минутка, и потом я буду снова сиять, вредничать и строить из себя стерву. Так надежнее не обжигаться.

Дверь затрещала от удара. Кто-то провернул ключ, скрипнул замок, но я не хотела никого видеть.

Кто бы там ни вламывался – мне все равно. Я хочу чтобы меня не трогали сейчас, потому накрылась руками и глухо, с надрывом, закричала:

– Оставьте меня! Я хочу побыть одна.

..

Глава 63. Дима

Сын набросился на меня с разбега, обнял так, как никогда прежде, и я грудью ощутил, как сильно бьётся его сердце. Даже слёзы на глазах выступили, и я их сморгнул: на работе же!

– Не смей жениться на Джонси! – неожиданно воскликнул Максимка.

Я отстранил сына и нахмурился:

– Что?

– Я сам на ней женюсь! – заявил он.

Я расхохотался от неожиданности и, покачав головой, напомнил:

– У нас с Евой будет малыш, парень. Твой братик или сестрёнка. Так что, хочешь или нет – тебе придётся искать себе другую колючку, эта уже моя!

– Она так не считает, – проворчал Макс и посмотрел на меня с неожиданной злостью.

– Ей даже смотреть на тебя больно.

– С чего вдруг? – опешил я.

– Да всё то же, – передёрнул плечами сын. – Что с мамой, что с Джонси… Да и со мной! Ты ведёшь себя так, будто тебе никто не нужен. Дядя Макс больше любви проявляет ко мне, чем ты! Хоть и с матом…

– За это я его ещё не отругал, – вспомнил я.

– Вот опять! – Сын пихнул меня кулаком в живот. Не больно, конечно, но я озадачился резкой агрессии. – Я тебе о любви, а ты про воспитание.

Сына, друга… невесты! Ты просто каменный! Из-за тебя Джонси постоянно плачет. Когда ты не видишь, у неё глаза на мокром месте. Ненавижу!

И, насупившись, уселся за столик звукорежисёра. Алекс, делая вид, что ничего не слышит из-за музыки, не обратила внимания на маленького наглеца, который занял её место. Я благодарно улыбнулся девушке и, попросив извинения, махнул Рону. Попросил присмотреть за Максимкой, а сам направился за кулисы.

Плачет? Это моя-то бесцеремонная колючка? И тут в груди кольнуло: да, она может быть нахальной и высокомерной, но порой такая нежная и трогательная, моя милая бабочка… И она беременна, значит, перепады настроения.

У Кати, помню, часто истерики были, когда Максима носила. Раз даже с моста сброситься угрожала…

Волнение усиливалось, я побежал.

Но дверь в гримёрку Евы оказалась заперта. Накрученный воспоминаниями и словами сына, я едва не взломал её, как появился Коул с ключом. Я взглядом пообещал натянуть ему пятку на нос, если с объектом что-то случилось, и ворвался внутрь комнаты.