Буду, куда я денусь с подводной лодки?

Немного страшно было, что наши чувства пройдут, раскрошатся в проблемах и буднях, что мы не сможем любить друг друга, как отец любил мою маму, но я все равно уже отступать не хотела. Свадьба так свадьба. Всегда можно развестись, для Дэми это не впервой. Требовать от него любви, о которой всегда мечтала, я не смела, потому что сама еще не определилась с чувствами.

Люблю? Или мне просто с ним хорошо?

Я не знала, не понимала разницу. Что-то согревало душу, когда думала о Защитнике, но как отличить привязанность и благодарность от любви?

А еще мы бесконечно ссорились и ругались.

Но это было так странно и так страстно. Сладко. Вкусно. И нескучно. Дэми все еще думает, что Вилли виновен – все улики указывали на друга, но я упорно стояла на своем, и после того, как три дня Леонова к себе не подпускала, заявив, что он будет на голодном пайке, пока не включит мозги, мишка сдался – пообещал, что изучит дело Хилла глубже, но гарантий никаких не дает. Если Вилли виноват – ему придется отвечать.

Здесь я не перечила, но для меня подрывных устройств в машине и исчезновения Джека было мало для доказательств вины, а слово друга перевешивало улики.

Он не мог мне врать, не мог.

Я просила о встрече с Вилли в тюрьме, но Дэми не позволил. Мол, мне нервничать нельзя, пока подождем. Да, нашелся еще один повод поругаться, мы же без этого не можем совсем никак. Каждый день будто по лезвию ходим. Зато мириться получалось у нас крайне жарко и шумно. Благо моя комната самая дальняя по коридору, и это не пугало окружающих, хотя я все равно смущалась наших активных примирений.

– Там тебя ждут, Ева, – сказала модистка, выдернув меня из сладких воспоминаний нашего вчерашнего секс-марафона с Дэми, и показала на выход.

Я выглянула из-за ширмы.

– Папа? Ты здесь откуда? – Выпорхнула из примерочной и помчала к отцу, смешно задирая до колен неудобную юбку.

Папа сначала отступил, ошарашенно осматривая меня с ног до головы, а потом раскрыл объятия и впервые за много лет обнял меня, почти выдавив воздух из груди.

– Какая ты большая, доча. – Его голос стал густым и хрустящим, глаза заблестели, будто он сдерживал слезы, а я пошатнулась от нежности и защемившей сердце радости.

– Я тут... – Он отпустил меня и, сдержанно улыбаясь, обернулся через плечо. – Поговорить хотел без лишних ушей, – потер подбородок, повел слегка головой и прищурился, оценивая мой наряд. – Выбрала платье? Могу тебя в кафе забрать? Ананасовый смузи и шоколадный кекс с изюмом, как всегда?

– Как в детстве, ты хотел сказать? – подстрекнула я с мягкой улыбкой.

Это правда мой папа? Когда последний раз он меня водил в кафе? Как дочь, которой нужно внимание и ласка. А еще не верилось, что он помнил о моих вкусах.