В тот момент мне пришлось очень жестко напомнить ему об этом, потому что Вилли будто не слышал меня. Он никогда не воспринимал мои «нет» всерьёз. Но тогда понял и, поджав губы, поклялся, что больше не будет навязываться и попадаться на глаза. Даже начал угрожать: «Ты будешь жалеть, Ева!», затеял драку с официантом, хотя тот всего лишь попросил нас не пугать других посетителей спорами и криком.

Поэтому сейчас, после его звонка, я внезапно осознала, что все происходящее может оказаться отголоском того дня. Неужели из-за моего отказа парень мог слететь с катушек? Неужели он настолько злопамятен и был так сильно влюблен, что много лет вынашивал план мести? Мне лично? Из-за разбитого сердца? Ерунда какая-то!

– Пап… – я с трудом поднялась – ноги почти не слушались.

Ощущая себя набитой ватой куклой, подошла к отцу. – Что происходит? Почему Вилли в тюрьме? Он ведь не причастен к этому? Па-а-ап…

Я потянулась и тронула его за рукав. Отец не шевельнулся, не ответил, лишь ещё ниже опустил голову.

Мне стало жутко страшно, потому что Хилл-старший всегда был для меня человеком из другой вселенной: злой и тёмной. Наверное, потому я никогда до конца не доверяла Вилли, ведь дети часто похожи на своих родителей.

Яблоко от яблони.

Я не понимала, почему отец дружил с Джеком, но доверяла его выбору и никогда не вмешивалась.

– Ответь!

Я сильнее дернула за рукав, и отец наконец повернулся.

– Не лезь, – отсек так жестко, что меня полоснуло по щекам жаром.

– Что? – отпрянула я.

– Я говорю, не лезь, – тем же тоном повторил он. – Не бабское это дело. Запрещаю тебе вмешиваться. Ясно выражаюсь?

Меня перекосило от его холодного голоса и льда в глазах, но я упрямо тряхнула волосами и топнула ногой.

– Ты что-то не договариваешь, пап. Я не маленькая, чтобы не видеть правды.

– Правды? – Он криво усмехнулся и снова уставился в окно. – Я буду тебя держать от правды на достаточном расстоянии, детка.

Почему-то это «детка» показалось мне оскорбительным и обидным, захотелось стать злой стервой и показать папочке, где раки зимуют.

– Я…

Но отец перебил взмахом руки.

– Слушай внимательно, дочь. Держись за спиной Димки и никаких движений влево-вправо. Даже если со мной что-то случится. Мы с тобой почти не общались, никогда не были слишком близки, потому не нужно слез и всей этой приторной ванили.

Это мое дело, моя жизнь, я хочу, чтобы ты осталась в стороне.

– Не были близки? – Я округлила глаза. – Да ты после смерти мамы забыл обо мне, словно я заноза!

Отец качнул головой и сложил на груди руки.

– Да, заноза, – спокойно согласился он. – Которую не выдернуть и не убрать с глаз долой.

– Что ты такое говоришь? – я от шока попятилась.

Я всегда так и чувствовала, но как же больно слышать это от него самого!

– А ничего. – Коротко усмехнулся отец.