Дэниел судорожно сглатывал воздух и ничего не отвечал.

— Когда у тебя появился этот страх? — спросила я, дрожащим голосом. Мне самой было очень страшно.

Я думала, что еще немного и Дэниел упадет прямо здесь.

— В детстве, — неожиданно ответил он, пытаясь дышать.

— Тебя кто-то закрыл в тесной комнате, да? И это у тебя отложилась?

Дэниел кивнул головой, а потом сказал:

— Меня заперла мама.

На удивление это помогало, дыхание становилось ровнее, хоть Дэниел и стоял все еще опершись о стенку с закрытыми глазами.

— Наверное, она тебя наказала, — предположила я.

— Нет, — ответил он.

Я видела, как у него пересохли губы от волнения. Казалось, вся кровь отлила от лица. — Война застигла нас в поместье на северной границе…

Дэниел сжал кулаки, я тоже напряглась. Северная граница была именно тем местом, по которому нанесли первый дар. Я хорошо это запомнила, ведь моих родителей отправили туда.

— Отца не было дома, — сказал он. — Только мама. Она открыла погреб и спустила меня туда, приказав молчать. Там было сыро. Я пытался призвать магию, чтобы создать хоть маленький огонек, но у меня не получалось.

Дэниел шумно вздохнул, сжал кулаки и наморщился.

— Мама кричала, кричали какие-то люди. Мне было страшно. Но еще страшнее стало, когда все стихло.

У меня разрывалось сердце от его слов. Я представила маленького мальчика, запертого в подвале в полной темноте. Это было несложно.

Сейчас Дэниел выглядел как ребенок. Его тело дрожало, голос подрывался. Он рвано дышал и искренне говорил.

Это был совсем другой Дэниел, без надменности, высокомерия, злости и наглости. Словно все с него спало в этот миг.

— Что было дальше? — спросила я уверенно, хотя самой было страшно слушать такое.

— Я сидел в темноте, молча прислушиваясь к каждому шороху. Но все молчало. Словно никого вокруг не было. Потом я узнал о том, что мама активировала магию, она была магом воздуха и заглушила все голоса. Чтобы я ничего не слышал. И я не слышал совсем ничего. Просто пустота, темнота и тишина, полная тишина. Словно я умер.

У меня по щекам уже во всю текли слезы. Я боялась спрашивать, что было с его мамой. Догадывалась, от этого мне было еще больнее.

Я сделала шаг к Дэниел и положила руку поверх его, стиснув пальцы. Дэниел повернул голову и удивленно посмотрел на меня.

— Там ты был один, а здесь я с тобой, — хлюпнула я, стараясь выдавить улыбку. — И я могу болтать без умолку, могу даже спеть тебе, — предложила, и Дэниел слабо улыбнулся. Его пальцы тоже сжались.

— Мама пела, на ночь, — сказал он.

— Она была очень хорошей.

Я поняла это по интонации, по теплу в глазах, с которым он вспоминал о ней.

— Очень, — согласился он.

— Мои родители умерли на войне, на северной границе. Я знаю, как это больно.

— Мама умерла первой, — сказал Дэниел. — Папа спустя несколько месяцев.