Из детства, из него, родимого. Но Эрсанн — не мой психолог, и откровенничать не собираюсь. Дернула плечом, ничего не ответив."

"— Ты боишься быть естественной, — продолжил Эрсанн, и голос приобрел ласкающие, бархатистые интонации. — У тебя есть характер, но ты его прячешь, — тут вдруг перед моим лицом появились руки Морвейна-старшего, державшие… цепочку с крупной золотистой жемчужиной. Золотую цепочку. — Ты умеешь быть привлекательной, но боишься, — руки медленно опустили цепочку, и прохладная жемчужина легла на грудь прямо в ложбинку, а я, завороженная словами Эрсанна, не могла отвести взгляда от украшения.

 — Ты стесняешься того, что тебе нравится, — теплые пальцы скользнули по шее, родив россыпь горячих мурашек аж до поясницы, застегнули цепочку, и ладони легли на мои плечи. — Ты взрослая женщина, Яна, но порой ведешь себя, как испуганная маленькая девочка, шарахающаяся от собственной тени. И которая боится собственных желаний, — Эрсанн большими пальцами погладил плечи, я же застыла, дыша через раз и не желая, не желая слушать его.

Как он ухитрился всего лишь по косвенным признакам, но ведь разглядел все.

Я не смела пошевелиться, а Морвейн… медленно провел губами чуть выше цепочки, ладони скользнули по рукам и накрыли мои судорожно стиснутые пальцы.

— Жемчужина — амулет, — резко сменил тему мой мучитель, а вот тон остался тем же, низким и мягким, и горячее дыхание щекотало кожу около самого уха, заставляя нервно сглатывать. — Против серьезного применения магии стоит защита на всем доме, а вот мелкие пакости некоторые гости устроить могут. Амулет отведет, воздействие вернется к шутнику. Ну и, это украшение замечательно подходит к твоему наряду, — пока я пыталась осознать услышанное, Эрсанн поднял руку и медленно провел по цепочке, задевая кожу, и дальше, по жемчужине.

А потом обвел ее, коснувшись груди. И именно в этот момент Лорес решил позвать папочку, чтоб ему пусто было. Дверь в гостиную распахнулась без стука, и младший Морвейн появился на пороге во всей красе. Я застыла, лицо медленно наливалось краской, а сознание отстраненно фиксировало: Эрсанн практически обнимает, да еще и гладит в пикантных местах, Лорес это все видит и при этом на его лице расползается веселая ухмылка.

— Не помешал? — непринужденно осведомился он, прислонившись к косяку. — Пап, пора спускаться, сейчас гости приходить начнут. Ян, прекрасно смотришься. Хотя волосы я бы распустил.

Последняя фраза была сказана очень задумчиво, взгляд лорда главного следователя медленно прогулялся по мне и замер в районе кулона. Кожу вокруг которого так и продолжал поглаживать Эрсанн. Осознав это, я дернулась, проглотив возмущенный вопль, и отскочила, подальше от наглых конечностей Морвейна-старшего.