Он не забыл, как она шептала ему на ухо: «Никогда этого больше не делай! Слышишь?! Никогда». Эти слова мать неизменно твердила как заклинание, чтобы отвратить от сына беду. То же самое в жаркий и душный летний день годом раньше твердила она, обнаружив, что няня повела Эдди в деррийский парк в бассейн. Это было в ту пору, когда страсти вокруг полиомиелита, вспышка которого наблюдалась в начале пятидесятых годов, только-только начали успокаиваться."

"Она вытащила его из обувного магазина, крича продавцам, что отдаст их под суд, если что-нибудь вдруг случится с ее мальчиком.

Все это утро на глаза его то и дело навертывались слезы — слезы ужаса, а приступ астмы был как никогда мучителен. Ночью Эдди несколько часов не смыкал глаз, размышляя о том, что такое рак, хуже ли он, чем полиомиелит, сколько времени продолжались бы его страдания перед смертью и насколько они были бы мучительны. И еще он думал о том, попадет ли он после смерти в ад или нет.

Угроза эта была весьма серьезной, он это знал. Мать была ужасно напугана. От нее он и узнал про ад.

Ужас был беспределен.

— Мирти, — сказал он, перенесясь через пучину времени.

— Поцелуй меня, пожалуйста.

Мирти поцеловала его и обняла так крепко, что у него захрустели кости. «Если бы мы были в воде, — подумал он, — она бы меня утопила и сама пошла бы на дно вместе со мной».

— Не бойся, — прошептал он ей на ухо.

— У меня не получается, — запричитала она.

— Я знаю, — ответил он и тут же заметил: приступ астмы у него прошел, хотя Мира и обнимала его так, что едва не сломала ему ребра. Свистящее дыхание сменилось ровным. — Я знаю, Мирти, — повторил он.

— Ты позвонишь? — дрожащим голосом спросила Мира.

— Если смогу.

— Эдди, пожалуйста, скажи мне, что случилось.

А что если и впрямь рассказать? Только успокоит ли ее этот рассказ?

«Мирти, сегодня вечером мне позвонил Майк Хэнлон. Мы говорили совсем недолго, и весь наш разговор сводился к двум вещам. «Все повторяется», — сказал Майк. И спросил у меня: «Ты приедешь?» А сейчас, Мирти, меня всего лихорадит, только этот жар нельзя унять аспирином. У меня слабое дыхание, но этот чертов аспиратор тут не поможет, потому что мне не хватает дыхания не в горле, не в легких, а в сердце.

Я вернусь, если смогу, Мирти, но у меня сейчас такое чувство, будто я стою у устья старой шахты, в воронке, которая вот-вот обрушится. Стою и прощаюсь с этим миром».

О Боже! Да, конечно, очень бы это ее успокоило.

— Нет, — сказал Эдди, — кажется, я не могу тебе это объяснить.

И не успела она что-либо произнести в ответ, не успела она приняться за свое («Эдди, вылезай из такси! Ты так себе заработаешь рак!»), Эдди стремительно оторвался от Миры и бросился бегом к такси.