— Кто должен тебя вычислять? Ты что, шпион?

И тут же добавляет не без ехидства в голосе:

— Только не говори, что ты подслушиваешь, Мартуся! В кухне!

— Я не в кухне, — поправляю с достоинством, — я в кладовке.

— Ясно, — заключает Давид, — ты еще и подглядываешь.

— Откуда вы знаете? — спрашиваю с досадой. — Вы наблюдаете за мной в подзорную трубу?

— Я смотрю по геолокации.

— А я провожу следственные мероприятия по расхищению кухонной утвари, — парирую в ответ и добавляю ворчливо: — Спасибо за подсказку.

Нажимаю отбой и отключаю геолокацию.

Выбираюсь из кладовки, пока девушки стоят спиной, неслышно крадусь к выходу и громко хлопаю дверью, делая вид, будто только вошла.

— Салимат, мне нужна твоя помощь, — подзываю девушку. — Есть вопросы по отчетам.

— Госпожа Данилевская, а я как раз вам персики собралась нести, — откликается та.

— Я один возьму, — выбираю тот самый, с красным бочком. И улыбаюсь при этом, представляя Давида. — А остальное Раяна принесет. Идем?

Салимат согласно кивает, и мы направляемся в мой кабинет. Там я выкладываю на стол найденные постеры и только набираю в грудь воздух, как вдруг Салимат впивается в меня многозначительным взглядом и едва заметно качает головой.

— Ой, я сама вечно путаюсь, госпожа Данилевская. Каждый записывает, как ему нравится. Кто по весу, кто по пачкам. А мы потом головы ломаем, почему баланс не бьется. А кто же килограммы со штуками складывает?

— Никто, — отвечаю осторожно, — как можно? Килограммы со штуками…

— Давайте я вам лучше покажу, как мы утилизируем остатки, — предлагает она, кивая в сторону двери. — Вам наверняка будет интересно.

— Еще как интересно! — заверяю девушку, как будто меня не на помойку приглашают, а на Венский бал.

— Идем скорее, чего же мы ждем?

И это действительно интересно. Если Салимат опасается говорить в кабинете, значит нас могут услышать. Прослушка? Вряд ли Давид это бы допустил. Тогда кого боится Салимат?

Послушно следую за девушкой к мусорным бакам, и как только оказываемся на месте, разворачиваюсь и смотрю в упор.

— Почему ты не стала говорить в кабинете?

— У этого замка слишком длинные уши, госпожа…

— Какая госпожа может быть возле мусорника, Салимат? Когда мы вот так один на один, я Марта, — перебиваю девушку, и она понятливо кивает.

— А теперь говори, о чем в этом замке можно говорить только на помойке?

— О несчастье, которое случилось с вашим мужем.

— Как он оказался в инвалидном кресле? И как давно?

— Три года назад. Оборвался трос для банджи-джампинга.

— И почему нельзя говорить об этом в замке, — я начинаю терять терпение, а Салимат напротив отвечает спокойно и бесстрастно.

— Потому что трос не сам оборвался, Марта. Вашего мужа хотели убить.

Глава 22

Некоторое время обе молчим.