Из книги выпадает несколько цветных фотографий. Это даже не фотографии, а постеры. На них изображен Давид на фоне летнего горного пейзажа умопомрачительной красоты в экипировке для банджи-джампинга.

Некоторое время любуюсь своим мужем, и тут на меня будто ведро ледяной воды опрокидывают.

Он стоит. На ногах. Не сидит в кресле, а стоит. Высокий, стройный, в футболке и шортах. И ноги у него сильные, мускулистые. Красивые такие мужские ноги.

Судя по внешнему виду, фото сделано относительно недавно. По крайней мере, Давид на постере не сильно отличается от теперешнего.

Почему я думала, что его инвалидность — это давняя история? Наверное, потому что никогда, ни дня, ни минуты не видела в нем инвалида…

Набираю мужа — нет связи. Он выключает телефон, когда занят или когда у него переговоры. Значит, попробую добыть информацию самостоятельно. Вряд ли это такая большая тайна.

Жаль, что это не цифровое фото, и его нельзя увеличить. Так и хочется раздвинуть границы пальцами. Ловлю себя на том, что глажу изображение мужа, и где-то в подсознании раздается усиленный стук. Как будто кто-то отчаянно пытается выбраться наружу.

Сжимается сердце от того, что Давид прикован к инвалидному креслу. Пусть он и сидит в нем, как на троне. Но все равно, он не может сделать многое из того, что доступно другим. К примеру, взять меня на руки и понести…

Снова из подсознания доносится настойчивый стук, но я не умею заглядывать в подсознание. Мне бы с сознанием разобраться.

Мне нужна информация, а самый верный ее источник может быть только в одном месте. И я иду на кухню.

Глава 21-1

Я не собиралась подслушивать. И в мыслях не было. Я собиралась найти Салимат, наврать ей с три короба поделиться несколькими женскими секретами и расспросить о Данилевском.

Секреты я вычитала в интернете, но даже если теория без практики ничто, то практика без теории, я вам скажу, тоже не очень.

Открываю дверь, вхожу — в помещении кухни пусто. Ни души. Ставлю себе на заметку. Полный штат народу, а как только хозяин за порог, начинается полный разброд и шатание. Во мне, как я понимаю, особой угрозы никто не видит.

А напрасно.

Придется разглядеть.

На столе стоит большая миска с мытыми персиками. Я ведь могу взять один, я же здесь хозяйка? Только протягиваю руку, как со стороны заднего двора доносятся голоса.

Я не вслушиваюсь нарочно, они просто слишком громко разговаривают, Салимат с Раяной. И прятаться я не собираюсь, но стоит услышать свое имя, лихорадочно оглядываюсь и ныряю в кладовку.

Кладовка тесная, это скорее большой шкаф с дверцами-створками. На мое счастье сейчас он полупустой. И это тоже наводит на определенные размышления.

Зато отсюда не только хорошо слышно, а еще и отлично видно в щель между створками.