Я, шокированная, перевариваю информацию, Салимат ждет, когда я ее переварю. Отмираю первой и задаю наиглупейший вопрос:

— А Давид в курсе?

Салимат пожимает плечами.

— Так кто же об этом знает? Хозяин с нами не делится, и муж мне ничего не рассказывает. Он в охране служит у господина Данилевского, — объясняет она, очевидно, увидев непонимание в моих глазах.

— Как это произошло? — делаю вид, что исследую содержимое мусорки, и для убедительности заглядываю в бак. — Ты тогда уже работала у Давида?

— Я здесь выросла при замке. Мои родители работали на отца Данилевского, Давида Давидовича.

При упоминании о Давиде Давидовиче невольно краснеют уши. Но я не подаю виду, чтобы Салимат не заподозрила, что я подслушивала их болтовню с Раяной.

Тем временем девушка продолжает:

— Я помню Давида Давидовича, очень хороший был человек. Когда его убили, Давид очень переживал.

— А куда делась его мама? — спрашиваю на автомате и натыкаюсь на изумленный взгляд.

— Разве он вам не рассказал?

С досадой прикусываю губу. Вот черт, надо было так проколоться! Ну конечно, влюбленный муж просто обязан выложить всю свою биографию любимой жене, пока та отдыхает у него на плече перед следующим сеансом любви, страстным и горячим…"

"Прикрываю глаза и с удовольствием представляю себе этот сеанс.

У меня даже дыхание ускоряется. Обязательно было Давиду улетать? Я бы сейчас не отказалась прогуляться с ним к пруду и там целоваться, сидя на созвездии Цефея…

Подождите, я сказала сидя? Глядя, конечно же, глядя!

Уши пылают как факелы, потому что уверена, там есть на что посмотреть. Открываю глаза, вижу мусорные баки, выжидательный взгляд Салимат и спохватываюсь.

Мечтательность вообще не мое, что со мной сделала неделя брака с Данилевским? Одергиваю себя и возвращаюсь к Салимат.

Прокашливаюсь, стараясь придать голосу побольше беспечности:

— Не успел. Мы-то женаты всего ничего, Давиду еще и уехать пришлось. Мой отчим не позволял нам общаться до свадьбы, а после нам как-то не до разговоров было…

Салимат понимающе кивает и заговорщицки улыбается. Криво улыбаюсь в ответ, на всякий случай освежая в памяти вычитанные в интернете советы. Похоже, без них сегодня не обойтись.

— Что же случилось с мамой Давида? — переспрашиваю еще раз и когда слышу ответ, чуть с размаху не сажусь прямо на асфальтированную площадку под баками.

— Ничего с ней не случилось, — удивленно мотает головой Салимат. — Тереза Инусовна не смогла больше здесь жить после смерти мужа. Уехала в Европу, через время вышла замуж и живет достаточно счастливо.

— Выходит, она жива? — не могу прийти в себя.

На самом деле я хочу задать другой вопрос. Почему ее не было на нашей с Давидом свадьбе. Но Салимат вряд ли способна дать исчерпывающий ответ. Это надо спросить у Данилевского.