Стою спиной к Руслану, тяну время, в глаза смотреть ему не хочу.

– Я все обдумал и решил, как мы поступим дальше, – уже более спокойно говорит он, и я резко разворачиваюсь, теряя весь свой страх и неуверенность. Во мне зажигается искра. Я готова отстаивать наши с Алисой интересы, и если он думает, что сможет диктовать условия, то глубоко заблуждается.

– Ну, ты говори, что там решил, но мать Алисы я, вырастила ее я, и последнее  слово будет за мной, – с нажимом произношу я, давая понять, что до конца буду отстаивать наши с ней интересы.

– Ты вырастила ее одна лишь потому, что мне ни черта не сказала! – Он звереет на глазах, лицо перекашивает от злости, в глазах укор.

– Ты женился, Руслан! Тем самым дав понять, кого именно выбрал. Я не хотела разрушать вашу семью, не хотела, чтобы на моего ребенка косо смотрели, пальцем тыкали и считали нагулянным. А было бы именно так. Людям только дай повод для сплетен. Тем более Алиса – дочь не простого работяги с завода, – завожусь я.

– Как видишь, семьи давно нет, – разводит он руками, говорит уже чуть спокойнее. – Зато есть дочь. Которая выросла без отца. И я для нее чужой дядька.

– Что ты хочешь от меня, Руслан? – устало спрашиваю я и сажусь напротив него на стул. – Ничего уже не изменить, сам понимаешь. И если бы мне дали выбор пережить то время еще раз, я поступила бы так же. Нам было спокойно без тебя, твоей Софи и еще одной дочери.  Говори уже, что хотел, и уходи.

– Завтра мы поедем в клинику и сделаем тест на отцовство, – безапелляционно заявляет он.

Я поднимаю на него обескураженный взгляд."

"– И не смотри на меня так. Я не хочу, чтобы еще через десять лет оказалось, что ты случайно ошиблась. Да и нам все равно придется его сделать.

Я проконсультировался с адвокатом, он отправил мне перечень необходимых документов для установления отцовства. Я хочу, чтобы дочь была записана на меня.

Мне совершенно не нравится его властный тон. Я привыкла сама решать, планировать, утверждать все важные решения, которые касаются дочери, и заботиться о ней, поэтому появление в наших жизнях Алмазова приведет к полному хаосу.

– Какой ты быстрый, однако, – хмыкаю я. – Хорошо, –  киваю, задумчиво глядя перед собой. – Нужно как-то Максу сообщить об этом.

И маме. Но этого вслух уже не произношу.

– Если хочешь, я могу с ним сам поговорить, – предлагает вдруг Руслан.

– Что? Нет, это только между ним и мной, Алмазов, и не смей в это лезть. Я ведь никому никогда не говорила, кто отец Алисы, – с грустью в голосе признаюсь я. – Придумала историю о том, что познакомилась на отдыхе с мужчиной, но… ребенок ему не нужен был, и он дал мне денег на аборт и отступные. Так я объяснила родным наличие на моем счету крупной суммы.

– Чудесно. Просто чудесно.

Злость, исходящая от него, практически осязаема.