Он в последний раз бросает взгляд на дочь, потом нехотя выходит, прикрывает дверь и тихо мне говорит:

– Спасибо.

Я с недоумением смотрю на Руслана, не понимая, за что благодарность. За то, что не прогнала его из квартиры и не стала телом перекрывать вход в комнату дочери?

– За то, что родила ее, – уточняет он, заметив мое замешательство.

– Я не для тебя ее рожала, – качаю головой.

– Я знаю. Как и то, что семь лет назад ты была молодой девочкой из простой семьи и ребенок вне брака в твои планы не входил. Но ты оставила ее. – Он смотрит на меня мягко, говорит с чувством.

– Я не могла иначе.

Не простила бы себя никогда, – признаюсь, нервно теребя пояс халата и вспоминая тот день, когда узнала, что беременна.

– Мне пора, – нехотя произносит он.

– Да, – соглашаюсь севшим голосом. Как-то быстро я сдалась. Но он не спорил, почти не кричал, не устраивал разборок и не угрожал, чего  я так опасалась. Просто выплеснул на меня часть эмоций и негодования, держался до последнего.

– Ты придумаешь, как объяснишь Алисе завтрашний поход в клинику?

– За это не волнуйся, мы постоянно какие-то анализы сдаем."

"Мы неловко топчемся на месте.

– Хорошо.

Руслан идет в коридор, снимает верхнюю одежду с вешалки, обувается.

– Я хотел бы завтра после клиники куда-нибудь свозить Алису, пообщаться с ней. Нужно как-то подготовить ее к новости о том, что я ее отец. Вдруг не понравлюсь ей?

Я сдержанно улыбаюсь, вспоминая слова дочери о том, что Руслан классный.

– Ты ей уже понравился. Можешь в этом не сомневаться. Она призналась мне, – заверяю его, хотя могла промолчать. Пусть бы мучился.

– Правда? – Его лицо озаряет широкая улыбка. – Тогда это хорошо. Обдумаем все и завтра вечером обсудим план действий в нормальной обстановке.

Я хочу полноценно принимать участие в жизни дочери.

На несколько минут мы зависаем друг на друге, неловко топчемся у двери. Я сонно тру глаза, Руслан же взгляд вниз опускает, и я замечаю, что на груди халат распахнулся. Судорожно глотаю воздух, поправляя одежду, и скрещиваю руки на груди.

Замечаю, как темнеет взгляд Алмазова, кадык дергается. Ведет себя так, словно… словно хочет меня. Но это бред. Скорее всего, путаю его волнение перед встречей с дочкой с желанием.

– У Алисы послезавтра концерт в музыкальной школе.

Прощание с осенью. Если хочешь…

– Да, я буду, – не дает мне договорить он. – Только адрес мне и время сообщишь, хорошо?

Я киваю.

– Спокойной ночи.

– До встречи, Вика.

Я закрываю за ним  дверь, прислоняюсь к ней спиной и сползаю на пол. В квартире становится оглушительно тихо, на душе неспокойно, в голове пусто.

Не знаю, сколько сижу вот так, но, когда наконец-то добираюсь до своей кровати, стоит голове прикоснуться к подушке, как сразу же забываюсь глубоким сном. Эмоциональное изнеможение дает о себе знать.