А то шею себе свернете!

– Пожалуй, я пойду! – понуро сказал Тоннер.

– Не смею задерживать."

"Когда входная дверь за Ильей Андреевичем захлопнулась, Шнейдер облегченно вздохнул:

– Ловко вы его отделали. Не хуже Хромова!

– Как вы только с ним работаете…

– С трудом-с…

– А стоит ли мучаться, Борис Львович? Подумайте на досуге…

Слова Яхонтова упали на подготовленную почву. Борис Львович и сам мечтал избавиться от Тоннера, только боялся. Вернее, не боялся (человек, предавший своего Бога, ничего уже не боится), просто Тоннер казался ему не по зубам: главный эксперт после Хромова, негласный преемник, за границей стажировался, статьи публикует.

А кто такой Шнейдер? Бедный выкрест, чудом зацепившийся на кафедре. И не из-за научных заслуг, а потому, что всю работу за Хромова готов делать. Препарировать, зарисовывать, труды набело переписывать.

Вчера Борис Львович почувствовал: тяготится Хромов Тоннером, соперника в нем видит. Значит, пора к решительным действиям переходить! Если Илью Андреевича скомпрометировать, это ж какая перспектива откроется! Лет через десять Хромов, как ни крути, от дел отойдет.

И тогда заведующим кафедрой станет наследник маленькой житомирской скотобойни! Непременно станет. Остальных конкурентов Шнейдер раздавит без труда. Главное – с Тоннером расправиться! Прав Яхонтов, ох, прав.

Спрыгнув с экипажа, Борис Львович поспешил к себе на квартиру. Надо хотя бы поесть до занятий.

– Доктор! Христом Богом прошу! – кинулся к нему Макар, сгребавший мокрые листья. – Одолжите двугривенный.

Борис Львович даже не остановился, махнул рукой, мол, нету.

Сзади раздался грохот, и Борис Львович невольно обернулся. Макар плашмя упал на землю.

Ни мольбы, ни униженные просьбы ни в ком сочувствия так и не вызвали. Оставалось Макару одно – пробраться тайком в главный корпус, где в банках со спиртом плавали гады, украсть и выпить. Правда, Хромов предупреждал строго-настрого: «Умрешь в жутких мучениях». Но мучения и без того были жуткими. Так что все одно скоро смерть!

«Откуда Тоннер про смерть Баумгартена узнал? – подумал вдруг Шнейдер. – Никого, кроме полицейских, в квартире Ухтомцева утром не было. Осведомителей в полицейской среде имеет? Это важно выяснить!»

Борис Львович вытащил двугривенный, подумал и решил, что пятачка хватит:

– А ну-ка, любезный! – Макар при виде монетки сглотнул слюну и уставился масляными глазами на благодетеля.

 – К Илье Андреевичу с утра кто-нибудь приходил?

Дворник готов был за пятачок и землю жрать, и вприсядку пойти. Нет, вприсядку не мог. Ноги дрожали, а руки не слушались. Двор после утреннего стакана выметал обычно за полчаса, а сегодня за три никак не управится!

– Мясник к ним заходил. А потом зеленщик. Чухонка ливку[20] предлагала.