– Хм! Вызывать духов они вряд ли станут! – предположила Полина.

– А обязательно участникам знать французский? – поинтересовался Кислицын у Леондуполоса.

– Нет!

– Сейчас приведу кого-нибудь из слуг. Они в конце концов тоже люди. И Тучина потороплю.

– Де ж я очи твои блакитные бачыв, хлопец?

– Чего? – удивился опрятный мужичок, переминавшийся с ноги на ногу у швейцарской."

"– Рожа мне твоя знакома, говорю, – на чистом русском повторил Филипп Остапович. – Только запамятовал, где видел!

– Пить надо меньше, тогда и память прояснится!

Швейцар схватил мужичка за грудки:

– Що ты казав?

Голубые-голубые глаза смотрели на Филиппа Остаповича без всякого испуга, с дерзкой насмешкой:

– Дурень, говорю.

– Ах ты! – Филипп Остапович замахнулся огромным кулаком, но ударить не сумел. Мужичок легонько ткнул его пальцем меж ребер, и швейцар согнулся в три погибели.

– Что такое? – грозно спросил подошедший Никанорыч.

– Да на горшок солдатик захотел. Вишь, как скрутило!

– А это, Тихон, барин твой! Александр Владимирович! – представил Никанорыч Тучина.

– Как звать? – спросил Тучин.

– Тихон Корышев! Тверской губернии, К-ского уезда, его благородия помещика Савостьянова крепостной.

– У кого раньше служил?

– Да много у кого! Я полгода в деревне, а полгода тут. Какую работу найду, такую и делаю. Детишков много. С месяц назад еще десять было, а теперь, может, и все одиннадцать. А то и дюжина, коли двойня. Баба моя рожает и рожает, рожает и рожает! И всех корми! И водовозом был, и фрухтами торговал, а больше в услужении.

– Что умеешь?

– Все, барин, умею!

– Стирать?

– Могу!

– Гладить?

– Пожалста!

– Стричь?

– Не извольте беспокоиться!

– Брить?

– А на меня посмотрите! – лицо у крестьянина было гладкое, ни щетиночки.

– Грамоте обучен?

– А зачем?

– Действительно, зачем! – согласился Тучин. – Воруешь?

– А зачем? – повторил Тихон.

– Да хороший он парень! Не сомневайтесь, Александр Владимирович! – встрял Никанорыч. Тишка на славу угостил его в «Васильке» и сразу стал закадычным другом. – Что, Остапыч? Полегчало с животом?

Швейцар наконец разогнулся.

– Бачив я десь твого Тихона! Тільки де, не пам’ятаю![13] – сказал Филипп Остапович.

– Я тебе, хохол, уже напомнил где! Во сне! – Тихон, ухмыляясь, посмотрел на швейцара голубыми глазами.

– Ладно, беру тебя на службу! – решил Тучин. – Месяц в Петербурге поживем, потом ко мне в имение поедем, а там и рассчитаю. На Рождество домой вернешься.

– Не! Так не пойдет. Хотя бы до марта. Звиняйте, барин! – Тихон поднялся с колен. – Пойду другое место искать!

– Постой! – Тихон Тучину понравился. Услужлив, труд всякий знает, это по рукам видно. – Заплачу по март включительно!

– Другое дело, барин! – мужичок снова сдернул шапку.