– Спасибо, сударыня, – поблагодарил Илья Андреевич.

– Позвольте представить! – Лаевская подвела его к молодым людям, – это мой сын, это племянник.

– Мы знакомы! – буркнул Тучин, не подав руки.

– Рад вас видеть, Александр!

– А я нет! Вы еще горько пожалеете, Тоннер, что взяли Данилу! Он – вор каких мало! Лентяй! Пьяница! Развратник!

– О ком ты, Сашенька? – изумилась Лаевская.

– О бывшем слуге!

– Вор и пьяница? Зачем ты такого держал?

– Вы не понимаете, тетя! Он меня вырастил!

Баумгартен за обедом неохотно рассказал, как чистил пистолет, а тот вдруг выстрелил.

Никто не спросил, с чего ему взбрело в голову заняться этим на Садовой, если живет барон на Мойке."

"«Интеллект не поврежден, – размышлял Тоннер о Лаевской, – полезные навыки не утрачены (Софья Лукинична как раз ловко разделывала ножом и вилкой куриную ножку), скорее всего органических поражений в мозгу нет. А неадекватное поведение вызвано неуравновешенностью. Надо съездить на консультацию к доктору Тишкову! Подобных пациентов он заставляет вспоминать, что послужило причиной невротической болезни.

Одного, скажем, в детстве понесла лошадь, другой в юности чуть не утонул. События прошли вроде бы бесследно, но через много лет – вдруг срыв! Истерики, припадки… Выявив причину, Тишков начинает лечение. Для преодоления страха первому пациенту прописывает конные прогулки, второму – купания. И это дает хорошие результаты. Метуду Тишкова следует испробовать».

Когда подали крем-брюле, в столовую вошел Никанорыч и что-то тихо доложил Лаевской. Та, будто дитя, подпрыгнула на стуле:

– Веди прямо сюда! Господа! Не расходиться! Прибыл маэстро Леондуполос!

– Грек? – поинтересовался Тучин.

– Маэстро потустороннего мира, – буркнул Владимир Лаевский.

– Потустороннего? – переспросил Тоннер. – Я думал, времена Калиостро в прошлом.

– Увы, доктор! Легковерных людей хватает и в наш якобы просвещенный век!

– Верно, Володя! Мошенник этот Дуполос! – пробурчала Ирина Лукинична.

Софья Лукинична ринулась в атаку:

– Леондуполос – великий ученый! Говорят, у него дипломами вся гостиная увешана. А настоящие мошенники в моем доме живут, мой хлеб жуют!

Ирина Лукинична поднялась с места:

– Не смей! Марфушенька своим благочестием нас охраняет! А ты… Святого человека куском хлеба попрекаешь!

– Скажи спасибо, что я тебя всю жизнь кормлю!

– Что? Что ты сказала?

– А что слышала! Приживалка! Вот ты кто!

– Ирина Лукинична! – Андрей Артемьевич пытался удержать родственницу, но та выскочила из столовой.

 – Софья! Как не стыдно! Что на тебя нашло?

– Маэстро Леондуполос! – Никанорыч торжественно представил нечесаного господина загадочного возраста.