Яхонтов, как запомнил Роос, языками не владел.

– Ваш приятель альбомчик забыл! – остановил этнографа другой приказчик.

Роос, раздраженный, вернулся с порога, схватил альбом. Дорога была каждая секунда!

Глава двадцать седьмая

Начало разговора хорошего не предвещало:

– Надеюсь, знаешь, зачем вызвал!

Бенкенштадт кашлянул:

– Ваше величество! Офицер, которому поручен американец, уже наказан!

– Наказан! – проворчал император. – Только и умеете, наказывать! А офицеру этому… Офицеру этому орден следует дать!

– Орден так орден! – Бенкенштадт ничем не выказал удивления, только чиркнул карандашиком на листочке.

– Если бы не американец, – продолжил монарх, – я бы знать не знал, что в столице делается! Оказывается, прямо перед моим окном дворян режут, как кроликов! За два месяца пятерых!

Бенкенштадт снова кашлянул:

– Простите, ваше величество, но вот я об этом не слышал!

– Так никто не слышал! Киршау, видишь ли, статистику боялся испортить!

– Безобразие!

– Но это не все! Американец твой считает, что убийца – не бандит и не мазурик. Покарала этих пятерых длань Господняя! Или человек, возомнившей себя ею!

– Что за чушь!

– Я не договорил, граф. Потому что все пятеро – содомиты. Верхотуров, Репетин, Ухтомцев, Баумгартен и… – Император взглянул на листок перед собой. – И Тучин! Это правда?

Бенкенштадт потупился:

– Да, государь!

– Я полагал, что подобное непотребство присуще лишь подлым сословиям!

Заблуждение начальника не оправдывает подчиненного, наоборот, усугубляет его вину. Бенкенштадт развел руками:

– Увы, ваше величество. Содомия, как всякая зараза, не щадит никого! Крестьяне, мещане, духовенство…

– Что? Духовенство? Вы бредите, граф! Их Святой Дух охраняет!

– Чем ближе к Богу, чем сильнее искушает Дьявол, ваше величество. Увы, духовенство и, увы, увы, дворяне!

– Дворяне! – мрачно повторил император. – Где они этого понабрались? За границей?

– Юноши благородного происхождения обычно приобщаются к содомии в пажеских корпусах, школах подпрапорщиков и тому подобных учебных заведениях. Юный возраст, скученное проживание…

Император позвонил в колокольчик.

– В приемной, кажется, Иван Яковлевич ждет? – спросил он адъютанта.

– Да!

– Зови!

– Правда ли, что во вверенных тебе заведениях процветает содомия? – с ходу спросил государь у вошедшего генерала.

Тот, метнув на Бенкенштадта нелюбезный взгляд, со вздохом подтвердил.