– Как ты посмел притащить засранца на маскарад?

– Виноват!

– … допустить к Его Величеству!

– …

– Хоть понимаешь, что натворил?

– Так точно!

– Да ты знаешь, что Государь еще до вашего приезда оказал честь… Ознакомился с писульками твоего Рооса!

– Знаю, ваше…

– Да что ты знаешь, дубина? Государь счел их вольнодумными! Недопустимо вольнодумными! Поэтому просьбу американского посланника об аудиенции отклонил! А ты?

Обессилевший Тубельт рухнул в кресло:

– Докладывай!

– Ваше высокопревосходительство! Роос в Манеж не пойдет!

– Точно? – Тубельт с подозрением вгляделся в лицо Терлецкого. – Американцы, они наглые…

– Я на всякий случай его на ключ закрыл. Нумер наш на третьем этаже, из окна не сиганет! И в гостинице всех предупредил, чтоб не выпускали!

– Молодец! Можешь, если захочешь!

– Могу, ваше высокопревосходительство!

– Восвояси Роос когда уберется?

– Ой, не скоро! Еще Москву мечтает посетить! И Нижний! А оттуда в Китай через всю Россию!

– Твою-то мать! Я-то думал, еще неделька – и проводим с почестями…

– Если позволите высказаться, ваше высокопревосходительство… У меня идейка имеется, как из этого пользу извлечь…

Роос лег только под утро, потому проснулся поздно."

"Прежде чем спустить с кровати ноги, внимательно осмотрел тапки – не копошится ли там кто? Из-за клопов кровати стояли посреди комнаты, из-за тараканов – ножками в тазиках с водой.

Подойдя к рукомойнику, совершил туалет. Брился с величайшей тщательностью и осторожностью – травмированная щека распухла. Корнелиус попробовал ее припудрить, потом наложил румяна (то и другое купил в Париже для русских красавиц). Нет! С такой физиономией не то что к императору явиться, из гостиницы выйти стыдно! Что делать? Как назло, Федор куда-то смылся, посоветоваться не с кем…

Пора было одеваться. Этнограф долго выбирал фрак. Остановился на черном – ведь вчера погиб его русский друг! В одной из коробок обнаружился подарок псковского губернатора – настоящая соболья шапка, сшитая по русскому обычаю с ушами, чтоб не мерзли.

Wonderful![83] На улице холодно, такой головной убор более чем уместен, а заодно надежно скроет синяк.

Роос быстро оделся, оставалось лишь накинуть шубу, взять трость и перчатки.

Перед выходом глянул в зеркало. Ни дать ни взять лубок «Французы драпают из Москвы», который он давеча видел в кондитерской.

Толкнув дверь, путешественник обнаружил, что она заперта. Постучал. Потом еще. По коридору прогуливались постояльцы, сновали горничные и лакеи. Но никто не подошел к двери его номера. Роос стучал, звал, требовал, кричал – все без толку!

«Заговор!» – понял Корнелиус.

Подбежав к окну, глянул с третьего этажа на мостовую и от идеи выпрыгнуть отказался.