– Ваше величество лучше предшественников понимает, что именно нужно России! Вы удерживаете ее от подражания другим странам, ищете особый путь, сообразуясь с традициями прошлого, возвращаете Россию самой себе!

Император дернул шеей влево, продемонстрировав греческий профиль – прямой, правильной формы нос, тонкие губы, большой, несколько вдавленный лоб.

– Я люблю Россию и как никто понимаю ее, – ответил он раздраженно, уловив за изысканной любезностью иронию. – Да, у нас царит деспотизм, но именно он согласуется с духом русского народа. А вот представительный образ правления, за который, как мне известно, ратуете вы, совершенно для нас неприемлем. Это власть денег: голоса одних покупаются, чтобы обманывать других. А я никогда не соглашусь управлять народом с помощью хитрости и интриг."

"Выговорившись, император легким кивком дал понять, что разговор окончен. Дискуссий он не любил и участвовать в них не привык.

Роос разочарованно вздохнул. Даже полемический гнев у этого полковника, и тот отрепетирован. На прощание Корнелиус планировал преподнести императору собственные сочинения с дарственной надписью, но с ужасом вспомнил, что забыл их в нумере.

– Ваше величество! Могу ли я рассчитывать на продолжение беседы? Моим читателям важно знать ваше мнение по ряду вопросов!

Император усмехнулся:

– Если сможете пережить наши холода, – он кивнул на шапку этнографа и тут внезапно заметил синяк: – Что у вас с лицом? Снимите-ка шапку! Боже!

– Ничего страшного, ваше величество! Вчера я пытался, правда, безуспешно, помочь вашей полиции поймать преступника.

– Хм! Благодарю за смелость! Однако прошу больше жизнью не рисковать! Преступления в Петербурге редки, полиция сама успешно с ними справляется!

– О да, без сомнения! Но убийцу моего друга Тучина они, увы, упустили!

– Губернатор заверил меня, что в течение суток преступник будет схвачен.

– Это очень, очень опасный преступник! И ваша полиция заблуждается. Он не вор, ваше величество, – забрезжила слабая надежда продолжить беседу, и Роос рискнул высказать собственную версию, отвергнутую Тоннером и Яхонтовым: – Убийца – религиозный фанатик!

– У вас превратное представление о православии! – холодно парировал император. – Россия – веротерпимая страна. Если пройдетесь по Невскому – убедитесь в этом сами. Кирха, костел, молельный дом… Убийств на религиозной почве у нас не бывает!

– Но ваше величество, содомия осуждается всеми ветвями христианства. И даже исламом.

– При чем тут содомия? – удивился император.

– Как? Вы не знаете? Убитый был содомитом. И четыре предыдущие жертвы – тоже.

– Какие четыре жертвы? – Роос, похоже, добился своего. Маска слетела! Император покраснел, кулаки в белоснежных перчатках сжались, жилы на шее вздулись.