– Далеко собрались? – окликнула его Ирина Лукинична.

– Тетушка? – округлились глаза у Полины. – Вы же больны!

– Поболеешь с вами! Ну, чего уставились? Возьмете старуху? Или оставите на улице замерзать?

– Мы не домой! – сказала Полина.

– Спасибо, милая! – не обращая внимания на ответ, Ирина Лукинична взобралась в карету.

– Мы не домой! – повторила Полина.

– А куда? Бежать задумала? Так знай, милая, через мой труп! Костьми лягу! Стукни-ка, Матвей, чтобы трогали. И крикни Ваське, чтоб на Фонтанку правил, домой! А вы, доктор? Как не стыдно! Доверилась вам, а вы в заговоре, оказывается, состоите…

– Видите ли, – начал было Тоннер…

– Вижу, вижу! И как танцевали с Полиной, видела, и как глазели на нее – тоже!

– Вы ошибаетесь, сударыня! – громко и резко оборвал ее Тоннер. – Дело в том, что Матвей Никифорович получил сегодня престранное приглашение в гости. И попросил нас с Полиной его сопроводить, в целях безопасности.

– В гости? Во втором часу ночи?

– Это и вызывает его беспокойство…

– И куда же вы направляетесь? – поинтересовалась Ирина Лукинична.

– Средняя Мещанская, дом Молчановой, – ответил Кислицын.

– Ну-с, посмотрим, что за Молчанова такая…

Доехали быстро. Ударивший морозец лучше любого ветра сдул с улиц прохожих, лишь бродячие собаки дрожали в свете мерцавших фонарей. Увидев дом, Тоннер узнал его – бывать здесь ему уже доводилось, и при весьма трагических обстоятельствах.

– Побудьте с тетушкой, Полина Андреевна! – попросил Налединскую.

Стучать не пришлось, дворник не спал:

– К вдове капитана Попугаева! – сообщил ему Кислицын."

"Так было подписано полученное им сегодня письмо.

«Почему шантажистка решила раскрыть инкогнито?» – задумался Тоннер.

– Проходите! Проходите! Они-с предупреждали, что ночью гостей ждут! Коли полтинничка не жалко, провожу. На самом верху света нет. А я вам лампою…

В гостиной Шнейдер развернул полевой госпиталь: в вольтеровском кресле полулежала Марфуша, на диван водрузили Филиппа Остапыча, на оттоманку – Рооса. Этнографа нашли будочники, отправленные Яхонтовым в погоню за Тихоном. Сам он с ними не пошел – бесполезно. Швейцар с этнографом дышали, иногда стонали, но привести их в чувство Борис Львович пока не мог.

– Словно бревном огрели! – удивился он, рассматривая синяки на лицах.

– Кистенем или кастетом, – равнодушно обронил опытный Яхонтов.

Он аккуратно вытряхнул на журнальный столик вещи из найденных на тротуаре заплечных мешков. В первом обнаружились столовые приборы, кольца, бусы и прочие ценности.