Даже если Роос к утру очнется, с таким синяком к императору явиться не посмеет.

– Безобразие! – возмутился генерал. – Я буду жаловаться, пристав! Полиция для того и создана, чтобы не допускать подобного! Грабителям место на каторге! А у вас они разгуливают, вламываются в дома! Слыханное ли дело? Генерала ограбить!

– Вор проник к вам в дом не сегодня! – мягко возразил Яхонтов.

– Что?

– Он жил здесь! Вор – слуга вашего племянника, Тихон.

Марфуша знай блажила:

– Обворовали, обворовали белорыбицу…

– Не волнуйся! – попыталась успокоить блаженную Ольга Змеева. – Все, что украли, нашлось. Вон на столике…

– Деньги! Деньги мои украл! Все, что на церковь копила…

– Денег мы не нашли, господин генерал, – признался Яхонтов.

– Так что вы тут делаете? – возмутился Лаевский. – Езжайте, ищите! Ловите вора!

– Слушаюсь! Один лишь вопрос! Где ваш племянник?

– Не знаю! Зачем он вам?

– У меня предписание доставить его к обер-полицмейстеру! – объяснил Яхонтов.

В гостиную вплыла Софья Лукинична.

– Сашенька – талант, не то, что некоторые! – Софья Лукинична не отказала себе в удовольствии поддеть Угарова. – Ему сам Великий князь картины заказал, аванс сегодня прислал…

– Что? – вскочил Денис со стула.

– Что слышал!

– Аванс большой?

– Тридцать пять тысяч!

– Господа! Быстрее! В спальню! Александр деньги в бюро хранит!

И подъезд тот же самый… Нехорошие предчувствия терзали Тоннера. Вдобавок заныло правое колено, всегда предвещавшее Илье Андреевичу свежий труп."

"В этом подъезде жил Верхотуров. «Пятый к первому придет!» Нет, нет! Ерунда! Бред юродивой!

– Вот ихняя фатера, – сообщил дворник на площадке третьего этажа, осветив обитую кожей дверь.

Кислицын дернул шнурок колокольчика.

– Давно Попугаева тут живет? – поинтересовался Тоннер у дворника.

– Аккурат сегодня поселилась! Два месяца фатера пустовала. Жилец предыдущий из окна выпрыгнул, вот никто снимать и не хотел!

– А звать капитаншу как? – спросил Тоннер.

– Аграфена… Аграфена Ильинична! – с трудом вспомнил дворник.

– Молодая, старая?

– А кто их под вуалем разберет?

– Не открывают! – озадаченно сказал Кислицын. – Может, подшутили надо мной?

– Дома ли капитанша? – спросил Тоннер.

– Как заехала, не выходила! Вы обождите чуток! – подмигнул дворник. – Одеваются они! За час до вас к ним хахаль пожаловал! Молодой, с усиками…

– С усиками? – переспросил Кислицын.

Сердце Тоннера сжалось в комок. «Пятый к первому пойдет!» Первый – Верхотуров. Второй – Репетин. Третий – Ухтомцев. Баумгартен был четвертым! Господи! Кто пятый? Господи, кто?

– Постой, не уходи. Боюсь, понадобишься, – бросил Тоннер дворнику и толкнул дверь. Она была не заперта.

Ящики бюро оказались пусты. Только конверт с надписью: «Володе и Денису». Печать была сорвана.