Купцов этак двадцать принял, потом, оставшись один, деньги пересчитал – до пяти тысяч пары сотен не хватило – и обратно в ящик запер.

Тихон сразу про туфельки позабыл. Как только городничий вернулся к гостям, он замок на ящике сломал, деньги забрал – и домой. А там отрезвление наступило! Испугался! Задрожал! Хотел родителям покаяться, да не решился. Всю ночь не спал от страха.

Однако пронесло. Даже слуха не прошелестело, что городничий обворован.

Тихон подумал-подумал, к ужасу приемных родителей вышел в отставку – и покатил в Москву. Сначала к детям полковника Стародубцева гувернером нанялся, затем к князю Облепихову садовником, потом…

Через полгода он вернулся в родной дом с туго набитыми карманами. Купил именьице, перевез туда Агафью Петровну с Игнатом Фомичом, женился и зажил припеваючи…

Только недолго прожил он в тишине и покое. Пьяница не может без чарки, игрок – без карт, донжуан – без новых побед, вор – без краж. Похоронив Игната Фомича (тот тоже без любимого дела зачах: всех гусей в имении на перья извел и преставился), Тихон отправился в Петербург…

Жизнь свою он устроил так: полгодика дела обделывал, полгодика отдыхал, сил набирался, книжки почитывал. Да не романы – полезные сочинения: как внешность и голос менять, как тело ко всяким испытаниям подготовить. Случалось всякое: и бегством спасаться приходилось, и драться, один раз даже от полиции откупался. После того хотел окончательно на покой уйти – денег уже девать некуда, поместье самое крупное в губернии! Ан нет! Ничего с собой поделать не мог.

Нынешней «гастролью» в Петербург он был доволен. Купец Варенников – раз, генерал Кречетов – два, Нестор Викентьевич – три! К ростовщику пришлось особый подход искать, устроиться слугой не удалось. Хитростью вошел в доверие – брал под залог украденных у Кречетова драгоценностей крупные суммы, через день выкупал, а еще через день снова закладывал. Два месяца ростовщика обхаживал! Нестор Викентьевич шальным заработкам так радовался, что даже угощал выгодного кредитора водочкой, а захмелев, про дела свои рассказывал. Вот и узнал Тихон, что Нестор Викентьевич не только ссужает, но и сам в рост берет. У Марфуши!

Потому, покончив с ним (увы, все смертны, не желал Тихон ростовщику ничего дурного), устроился к Лаевским! И тут свезло! И не с одной Марфушей!

Шло по-задуманному: господа уехали, слуги напились крамбамбуля с сонным зельем. Микстурку Тихон у Тоннера позаимствовал, пока саквояж в спальню Софьи Лукиничны нес. Отличная штука! Надо на вооружение взять! Пара минут – и все спят беспробудным сном."

"Блаженная отлеживалась в своей комнате. Увидев Тихона со снедью, а самое главное, с графинчиком, обрадовалась.