– Назначьте микстуру! – неожиданно звонко ответила Юлия и, сделав умоляющий знак, чтобы Илья Андреевич говорил шепотом, тихо продолжила: – Принудьте его взять меня на маскарад! Он признался, что сам ни в жизнь бы туда не поехал, но вы заставляете…

– Горло чистое! – громко произнес Тоннер и продолжил шепотом: – Я ничего не обещаю, но попробую…

– Я буду вам очень признательна!

Князь долго сопротивлялся. Илье Андреевичу пришлось пустить в ход все свое красноречие и отточенное в беседах с пациентами умение убеждать.

Арсению Кирилловичу было лучше.

Только синяк, несмотря на старания Петрухи, предательски просвечивал из-под толстого слоя пудры.

– А вы корсаром оденьтесь! – посоветовал Тоннер. – Им положено на глазу повязку носить, а на голове косынку."

"– Скажите лучше, что делать, если шантажистка ко мне подойдет? – проворчал Дашкин.

– Ничего! Привлеките мое внимание! Подайте сигнал!

– Какой сигнал? – соображал князь еще очень медленно.

– Ну, не знаю! Снимите повязку с глаза, например!

– Какую повязку!

– Которую вы повяжете! Извините, князь, мне надо успеть к еще одной пациентке! До встречи на маскараде!

– До встречи! – попрощался князь.

 – А вы уверены, что надо ехать с Юлией?

– Абсолютно!

– Спасибо! – Юлия Антоновна на радостях чмокнула Тоннера в щеку. – Вы ведь к Лаевским? Передадите записку?

– Что ж с вами сделаешь! Передам! Кому?

– Тучину! – Фамилию возлюбленного княгиня произнесла с нежностью.

Через десять минут Илья Андреевич был уже у Лаевских.

– Вы за племянницей моей ничего не замечали? – зашла издалека Ирина Лукинична.

– Чего, например?

– Странностей… Я боюсь, знаете ли! Мать-то ведь ненормальная! Правда, что сумасшествие по наследству передается?

– Только если в завещании упомянуто! – отшутился Тоннер.

Медицинская наука на сей счет пребывала, как обычно, в дискуссиях.

Ирина Лукинична надулась, юмора не любила.

– Полина последнее время меня сильно беспокоит: капризничает, дерзит. Глаза отсутствующие…

– Это бывает. При беременности… – Тоннер аж глаза прикрыл от ужаса, что проболтался.

– Так вы знаете? – обрадовалась Ирина Лукинична. – Отлично! Знаете, у Софьи тоже странности обнаружились, когда Полиной ходила! А мы внимания не обратили.

Мне один доктор потом… – Ирина Лукинична достала платочек и утерла совершенно сухие глаза, – сказал, что если бы вовремя спохватились, отправили бы Софушку в деревню, она с ума бы не сошла. Деревня – лучшее средство от неврозов. Тишина, спокойствие, свежий воздух…

– Извините, Ирина Лукинична. Я, конечно, доверяю вашему мнению. Но лично я не замечаю у Полины Андреевны никаких признаков нервной горячки.

– Просто вы мало с ней общаетесь.